Работенка не пыльная.

Ты особо не нервничаешь, пока из-за мусорных баков не начинают лезть пустынные зверюги.

И вот — новая проблема.

Гонсалес паркуется у скромной бакалейной лавочки, вырубает движок и выходит из машины.

Ветра нет.

Жара такая, что над бетоном переливается марево, искажая фрагменты реальности. Поэтому Гонсалесу чудится нечто хищное в силуэтах, приближающихся к нему со стороны дальнего края парковки.

Трое.

Мужчины и одна женщина. Все в татуировках, мускулистые, гибкие. Телка с пирсингом в брови и ноздре. Майки навыпуск, рваные джинсы, пушки. Банданы на шеях.

Первым идет Доберман Дюк. Здоровенный ниггер с отливающими желтизной зрачками. Доберман не болеет, но в его облике ощущается нечто… кошачье. Гонсалес знает этот тип парней. Доберман уже не тот, его приобщили. Черная пантера — вот он кто.

— Хола, креветка, — ухмыляется Доберман, протягивая руку для приветствия. Гонсалес сжимает кулак, принимает легкий тычок и обнимается с боссом. Кажется, Дюк стал еще крепче и шире в плечах. Настоящая гора мышц. Он что, на стероидах сидит?

— Здорово, амиго, — Гонсалес делает шаг назад. — Как твое ничего?

— Лучше всех, — отвечает Доберман. — Надо потолковать, ты сильно спешишь?

— Совсем нет. Ты мой друг, сам знаешь.

— Слышите? — Доберман оборачивается к сопровождающим. — Я вот так и подумал: мой кореш никогда не откажет старому приятелю, если тучи сгущаются. На этом наш мир стоит.

Мужик слева коротко кивнул.

Этот чувак Гонсалесу не понравился от слова «совсем». Худой, но жилистый метис, весь в дредах, черная бородка клинышком. Недобрый взгляд так и всверливается в собеседника.

— Потолкуем, — выдавливает из себя Гонсалес.

Чика с пирсингом меряет таксиста насмешливым взглядом. У телки кобура с пушкой на бедре и наваха в специальном чехле у пояса. Волосы на левом виске выбриты.

Компания идет к бакалейной лавке и рассаживается справа от входа на деревянных ящиках. Вместо стола — пустая металлическая бочка, накрытая толстым листом фанеры. Тент создает благодатную тень, но от жары это не спасает. Доберман переглядывается с чикой, и та скрывается в лавке.

— Хуанита принесет чего-нибудь холодненького, — добродушно говорит Доберман.

Гонсалес с грустью вспоминает о кондиционере в своей машине.

Послеполуденная сиеста.

Худшего времени для болтовни не придумаешь.

— Я бы не стал тебя дергать понапрасну, — Доберман лениво потянулся и хрустнул суставами. — Но у всех нас могут возникнуть легкие проблемы.

— Легкие? — уточнил Гонсалес.

— Пока — да.

Хуанита выносит графин с фруктовой хамайкой и четыре фужера с ручками. Поднос с фужерами и графином приземляется на импровизированную столешницу. Запотевший графин притягивает взгляд — внутри плавают кусочки папайи, апельсина и клубники, перемешанные с ледяными кубиками.