Сам Святослав был не слишком силён — пятый или шестой ранг. Я не помнил, когда именно он получил пятый — то ли в середине, то ли в конце тридцатых. Так или иначе, ничего выдающегося. Я и сам, вероятно, находился на таком же уровне или, по крайней мере, приближался к нему.

Но ведь до Шереметева надо ещё добраться. Его усадьбы надёжно охранялось. Имея всего шесть человек стражи, нелегко будет туда пробиться. Конечно, можно попробовать выследить его в Москве — тогда убить будет проще, но тоже не факт, что получится. Он просто удерёт, если почувствует угрозу.

Однако главный вопрос заключался в том, как воспримут это убийство остальные влиятельные аристократы и не получу ли я ещё больше проблем — причём таких, от которых даже Вяземский не спасёт. Ведь одно дело — устроить потасовку в провинции, совсем другое — убить высокопоставленное лицо в столице.

На провинциальные разборки сообщники Шереметева готовы были закрыть глаза, им вовсе не хотелось лезть в наш с ним личный конфликт, да и собственных забот у них хватало. К тому же каждый втайне желал ослабления своего конкурента. Но убийство Святослава — совсем другое дело. Вряд ли Бельский, Орлов и прочие будут горевать по нему. Наоборот, только порадуются. Но могут воспринять данный акт, как непосредственную угрозу собственным персонам. И тогда мне конец.

В данном случае наиболее разумным выглядел план, предлагаемый Петром Оболенским — убрать всех, кто причастен к убийству прежнего императора и посадить на ответственные посты лояльных нам лиц. Но где брать столько сил, чтобы это осуществить? Большинство заговорщиков было ликвидировано, и Оболенский ушёл в глубокое подполье.

В прежней версии истории у него так и не получится осуществить задуманное. Скоро он завязнет в войне с конкурентами на Урале, потеряет нескольких родственников, а потом и сам скончается. Его род продолжит жить, но в судьбе государства уже не сыграет значимой роли.

Все эти вопросы мы и обсуждали с Никой на следующий день, пока ехали на поезде до Москвы. Сидели друг напротив друга в люксовом купе, пили чай и общались. В последнее время мне нечасто выпадал случай побеседовать с начальницей стражи, и я решил воспользоваться моментом.

Вместе с нами в соседних вагонах ехали десять стражников рода Оболенских. Я решил вернуть их как можно быстрее, чтобы Виктор не нервничал и не катил на меня бочку. К счастью, никто из них серьёзно не пострадал, отделались ушибами.

А вот двадцать три стражника, предоставленные мне ректором, пока оставались в Ярославле. У Вяземского было так много бойцов, что для него не стало проблемой отдать мне во временное пользование дюжину парней. Он не настаивал на их скором возвращении, мне же требовались люди для обеспечения безопасности предприятий и моего особняка, где и разместилась половина стражников.