— Поосторожнее в выражениях, Алексей. Только благодаря покровительству нашего рода вы имеете то, что имеете. Если бы ни Пётр Петрович…

— Виктор Иванович, прошу, перестаньте! — взмолилась Лиза. — Мы все расстроены. Но это не повод ссориться.

— Прошу прощения, Елизавета, — тон Виктора внезапно стал мягче. — Возможно, вы правы. Всем нам надо успокоиться. Ни о чём не переживайте. Я свяжусь с Петром Петровичем, и мы решим, что делать. Сейчас поеду осмотрю другие заведения, а вам лучше отправиться домой отдыхать.

— Да какой уж отдых, Виктор Иванович. Я должна видеть, что эти мерзавцы натворили.

— Тоже погляжу, — сказал я.

Мы сели в машины, и колонна тронулась в путь.

Почти все кофейни оказались в пределах Садового кольца, мы объехали их быстро. Больше всего досталось заведению на Басманной, недалеко от бывшего дома Валентина Дубровского. Оно располагалось на первом этаже трёхэтажного жилого здания. Из-за пожара выгорели, как сама кофейня, так и квартира на втором этаже. А вот кофейня на Таганской пострадала несильно. Каким-то чудом огонь не успел распространиться, половина зала и кухня уцелели.

Осмотрев разрушения, Виктор Иванович отправился к себе, а мы с Лизой поехали в её особняк.

— Дела, конечно, плохи, — говорила Лиза, когда мы вошли в прихожую, — но если поторопиться, месяца за два можно всё восстановить. Тем более, одна кофейня ещё работает.

К сестре вернулся былой оптимизм, первые шок и расстройство прошли.

— Мы не сможем спокойно жить, пока эта сволочь, Шереметев, ходит по земле, — сказал я. — Он будет продолжать гадить. Он не отстанет, пока не получит по морде… или не окажется в могиле.

— Ох, и не говори… А ты останешься на обед или тебе надо в академию?

— Конечно, останусь! Я сейчас слона бы съел. Учёба подождёт.

— Ты отпросился, да?

— Ага. Поэтому смогут пробыть у тебя до самого вечера.

Я соврал, что отпросился. Просто уехал, никому ничего не сказав. Надзиратель хоть и обещал больше не шпионить за мной, но доверие он утратил, да и бегать искать его времени не было.

А Шереметевы должны были заплатить. Неизвестно, как скоро получится добраться до самого Святослава, но его заведения могут гореть так же, как и мои. Нельзя безропотно терпеть нападки. Более того, я считал, что Оболенские должны посодействовать. В конце концов, пострадало имущество не только моё, но и Лизино. Это удар и по их роду тоже.

Возможно, отчасти поэтому Виктор Оболенский так злился — он-то понимал, сколь опасно вступать в открытое противостояние с Шереметевыми. А я и так уже вступил. Мне оставалось только одно — привлечь как можно больше союзников.