Ножницы безжалостно кромсали ткань. Как я и думал, сохранять мою одежду в целости никто не собирается. Оно и к лучшему.
Грязные повязки полетели в ту же сторону, что и одежда.
— Да вам несказанно повезло, ласс, — только и присвистнул великогартец, изучая рану. — Сантиметр в одну сторону — и вам пришлось бы петь фальцетом, в другую — перебило бы артерию. А так, ничего, жить будете, если не помрёте. Но если пациент хочет жить — медицина бессильна.
Мне оставалось только мысленно мрачно хмыкнуть. Я эданец, притворившийся великогартцем, сижу в полевом госпитале Компании Южных морей. Если это везение, то очень странное. Впрочем, у самой ветреной из леди всегда было какое-то извращенное чувство юмора.
— Это мы быстро заштопаем, — продолжил он, обрабатывая рану. — Скоро бегать будете.
— Очень на это на-адеюсь.
И кто скажет, что я неискренен в этом утверждении?
Возился он и, правда, недолго. Сделал укол обезболивающего, от которого нога занемела, почистил рану, довольно ловко наложил швы, после чего замотал мою ногу вонючими бинтами, почему-то пахнущими гуашью. На этом врачебная помощь и закончилась.
Меня перенесли в палатку. Не отдельную, в ней имелось еще одно место. Но оно пустовало. Всё же я ласс и оруженосец, а не какой-то латник или сержант, что уж говорить о дхивальских колониальных пехотинцах. Последним, как я успел заметить, палаток не полагалось. Раненых укладывали под навесами, а то и вовсе прямо под открытым небом.
Устроившись на матрасе, я прислушался к ощущениям. В голове чувствовалась легкость, боль прошла.
Отлично! Засиживаться нельзя. Только на минутку глаза прикрою, чтобы с силами собраться. А потом…
С этой мыслью я как-то незаметно для себя и отключился.
Глава 10 Выбор оружия
Разбудил меня знакомый гул — копья князя Норома возвращались в лагерь.
С их прибытием всё вокруг резко ожило. Лагерь наполнился шумом и гамом. Мертвого можно было поднять. Неудивительно, что я проснулся.
Удивительно, что вообще заснул!
Поначалу я не сразу понял: что происходит, где нахожусь?
Попытка вскочить привела к тому, что нога стрельнула вспышкой острой боли, напомнив о ране и обстоятельствах её получения.
Я перевел взгляд на левую руку. Пошевелил пальцами. Повязку никто не трогал. Мои трофеи находились на законном месте, как и амулет связи.
В изголовье моего временного ложа обнаружился мой китель, на скорую руку почищенный от крови и грязи. Хорошо, что я не стал ничего подозрительного прятать по карманам. Могли бы возникнуть вопросы.
На кителе лежал ремень с потёртой кобурой, из которой торчала длинная рукоять АТ-33. Оружие мне оставили — значит, маскарад прошёл успешно.