Что же, тут Бахал совершенно прав. Глупо требовать полной откровенности, если сам не спешишь делиться своими тайнами. Да и насчет наших взаимоотношений он попал точно в цель. Я доверяю Бахалу достаточно, чтобы не оглядываться, когда он меня прикрывает. Но не настолько, чтобы рассказать ему о своей второй жизни.

Но тайный проход в долину! Это же такая возможность!

— Тебе стоило рассказать про проход.

— Я хотел! — возмутился он. — Именно поэтому и указал это место для лагеря. Не дурак, отлично понимаю, что встречный удар со стороны третьего принца существенно облегчил бы нам задачу. Но для начала нам следовало победить в битве. А потом, я бы рассказал тебе про подземелье. Или сделал вид, что случайно на вход наткнулся, когда ходил по нужде.

— И тут же случайно узнал, что это прямая дорога в те руины древних, что в долине? Я бы в такой фокус никогда не поверил.

Бахал равнодушно пожал плечами.

— А какое мне дело до твоей веры? — весомо заметил он. — Ты сам скрытный, словно имперский казначей. Многое не говоришь, еще больше скрываешь. Вспомним хотя бы про твою странную осведомленность насчет древолюбов. Но я не лезу — уважаю твои тайны. Вот и ты бы ко мне лезть не стал.

И вновь он прав. Я тоже не спешу открыться миру, ибо это глупо. Да что там миру! Самым близким, проверенным друзьям ничего не сказал. Так чего пенять Бахалу, который делает тоже самое? Мое отражение и отнюдь не в кривом зеркале.

Но я повторяюсь.

— Все равно что-то тут не сходится. Допустим, ты знал про проход. Но перед боем ты сюда зачем-то лазил! Ведь лазил же! Именно поэтому я на тебя на рассвете наткнулся. Причем не просто лазил, — внезапно понял я, вспомнив состояние Бахала, — а довольно долго лазил! Поэтому и не выспался!

— Тебе бы в охранителях работать, — скривился наемник. — Или наемным убийцей подрабатывать — с таким вниманиям к деталям будешь неуловим.

Тут он недалек от истины, если вспомнить застреленного мной наставника-предателя Прарна Омра, то именно убийцей я и подрабатываю. Правда, мне за это не платили. Значит и наемным меня назвать нельзя.

Немного подумав, он что-то достал из внутреннего кармана, крепко сжал вещицу в руке. Огляделся — не подслушивает или не подсматривает кто за нами. Застыл, раздумывая, стоит ли мне показывать свою находку. А затем, пересилив себя, медленно протянул руку вперед.

— Смотри, — сказал он, нехотя разжав пальцы.

На его ладони покоился небольшой с серебряную монету квадратный амулет, с маленьким камнем маны в центре и причудливым рисунком из переплетенных линий.

— И что это?