— Обидно, — вздохнул Бахал. — Я за Бринной приударить хотел. К принцу пойдем?
— Ты дирижабль видел? Принцу не до нас, — отмахнулся я.
Бринна ничего плохого Ронгу Олну не сделала. Насчет империи, не знаю. Наша островитянка вполне может работать на островитян. Как говорится, хочешь что-то спрятать — прячь на самом видном месте. Но доказательств у меня нет. Все, что Бринна натворила, можно принять за личную месть, а не за происки врагов империи.
— Городская стража? — выдвинул новое предложение Бахал.
— Почтенный Лейс Юдерн мог помочь. Но после его смерти стражники от меня шарахаются, словно от огня.
— Оно неудивительно, — хмыкнул Бахал. Несмотря на все произошедшее, хорошее настроение наемника не оставило.
— Откуда я мог знать, что комендант на рабочем месте задержится? — сварливо бросил я. Понял, что начинаю оправдываться, и замолчал.
— Почтенный Берг Нотан? — Бахал тасовал влиятельных людей города, словно игровые фишки в казино.
— К нему и подходить не стоит, — поморщился я, недобрым словом вспоминая директора биржи наемников. — С големами решили — принц помог. Но он нам еще кругленькую сумму должен… Вот что, попробуем обратиться напрямую к капитанам наемных отрядов. Из Степного Стража не так-то просто выбраться. Пусть они поищут нашу беглянку.
— К купцам еще можно обратиться, — подал дельную идею Бахал. — Почтенный Торнар вроде как тоже наш должник.
— Отлично! Тогда ты к наемникам, начни со своего приятеля Абелора. А я стребую долг с почтенного Торнара. Нужно перевернуть этот город с ног на голову и хорошенько перетряхнуть! Бринна не должна уйти!
Глава 24 Дух притворства
Переход порталом в очередной раз подарил целую гамму неприятных ощущений. Чувство времени и пространства на какой-то миг полностью отказали. А затем в нос ударили новые, полностью отсутствовавшие прежде запахи, вызывая временный отказ обоняния, перегруженного от этой слишком резкой смены.
Всевождь поморщился, смешно поводив носом из стороны в сторону, словно потерявшая след собака. Без обоняния ликан, что без одного глаза, а то и без двух.
К счастью, долго это не продлилось. Вскоре обоняние пришло в норму, прогнав мимолетную слабость и легкий страх перед своей уязвимостью.
Он осмотрелся по сторонам.
Великий лес был все так же велик. Но всевождь не любил бывать под его зелеными кронами. И дело не в привычных северных просторах, где от горизонта до горизонта мать-земля целует отца-небо. Ликаны к лесам привычны. Но Великий лес это… великий лес. По другому не объяснишь. Ни в одном языке нет таких слов, чтобы передать ощущения от нахождения под его для кого-то благословенной, а для кого-то проклятой сенью.