В Лондоне Беннелонгу и Йеммерраванне предоставили жилье в фешенебельном Вест-Энде и дорогую европейскую одежду из шерсти и шелка. Они осмотрели самые известные достопримечательности города: Тауэр, собор Святого Павла, ходили на спектакли в Ковент-Гарден и Садлерс-Уэллс, посетили судебный процесс над бывшим генерал-губернатором Британской Индии Уорреном Гастингсом в Вестминстер-холле. Их даже отвели в музей Джеймса Паркинсона, где они увидели предметы, привезенные тихоокеанскими экспедициями капитана Кука, который общался с эора двадцатью тремя годами ранее. О том, какое впечатление произвели на коренных австралийцев головы двух полинезийцев, выставленные в музее, история умалчивает.
Аборигенам нравились новые виды и звуки Лондона, но они так и не смогли привыкнуть к отвратительной английской погоде. Они постоянно мерзли, и, когда лето сменилось осенней прохладой, Йеммерраванне заболел. Австралийцы перебрались в деревню Элтем к югу от Лондона, чтобы спастись от нездорового воздуха города. Йеммерраванне лечили всеми средствами, какие могла предложить британская медицина, – кровопускание, рвотное, знаменитые пилюли доктора Фозергилла, – но его состояние лишь ухудшалось. Он умер в мае 1794 года и был похоронен по чужому обряду в холодной чужой земле.
После смерти Йеммерраванне Беннелонг затосковал по дому и впал в уныние. Он регулярно приходил на могилу соплеменника, оплакивал друга и совершал погребальные обряды, которые в Англии знал только он, но все его мысли были обращены к дому. Вернувшись в Австралию в сентябре 1795 года, Беннелонг поспешил избавиться и от одежды, и от манер британцев. Он повидал достаточно. По словам одного британского обозревателя, он «отказался от всех украшений и новшеств, которыми обзавелся в своих путешествиях, и вернулся к прежним… дикарским привычкам как будто с возросшим удовольствием. Он выбросил одежду как обременительное ограничение свободы движений и снова стал таким же жителем Новой Голландии[24] , словно никогда не покидал своих родных пустошей».
Тем не менее, отвергнув европейские обычаи, Беннелонг поддерживал связи с британскими поселенцами. Он легко лавировал между двумя мирами, используя свои знания об эора и их родной земле, чтобы снискать расположение англичан, и применяя свои знания об англичанах, чтобы стать вождем племени примерно из сотни человек, живущих на реке Парраматта.
В отличие от Беннелонга и Йеммерраванне, у большинства коренных исследователей выбора не было; они путешествовали против своей воли, становясь слугами или рабами. Некоторые приезжали в качестве представителей своих народов, артистов, моряков или живых диковинок. Нельзя игнорировать насилие и эксплуатацию, посредством которых они часто оказывались на чужих берегах. Однако эти путешественники сохраняли любопытство и способность удивляться даже в неволе. На многих из них, куда бы они ни шли, глазели с изумлением, относились к ним не как к обычным людям, а как к какой-то экзотике. Но они просто смотрели в ответ, с интересом и проницательностью взирая на незнакомые цивилизации. Они собирали сведения о новых землях и рассказывали о совершенных открытиях своим народам. Они тоже были исследователями, наносившими новые миры на карту. Они становились знатоками чужих народов и обращали эти знания себе на пользу. Эпоха сближения принадлежит им в такой же мере, что и Колумбу с Куком.