Глава 3 Обмен
Вэпоху сближения мир стал меньше. По мере укрепления глобальных связей в XVII и XVIII веках разные части света узнавали друг о друге все больше и больше. Этот процесс самопознания человечества привел к рождению исследователя-ученого – искателя приключений, который отправлялся в неизведанное, чтобы лучше понять мир. Но такое просвещенное исследование возможно только благодаря обмену знаниями между народами. Научный интерес к миру природы вышел за рамки расовых и религиозных различий, которые начали формироваться в эпоху Великих географических открытий.
К тому моменту, как Мэри Монтегю в 1716 году пересекла границу Османской империи, в Европе уже прочно укоренились стереотипы о «Востоке». Сообщения европейских путешественников, ранее побывавших в мусульманском мире, в целом сходились на том, что цивилизации Ближнего Востока распутны, деспотичны и косны, они одновременно манят и отталкивают. На Востоке есть на что поглазеть – настоящее пиршество для чувств, но мало такого, чему мог бы научиться просвещенный западный человек. Когда Монтегю узнала, что ее муж был назначен послом Британской империи при дворе османского султана в Константинополе, она на собственном опыте убедилась, насколько в действительности скудна европейская литература о мусульманском мире. При подготовке к путешествию за границу Мэри прочитала все, что смогла найти об истории и культуре Османской империи. Она быстро поняла, что доступные отчеты путешественников (написанные исключительно мужчинами) навязчиво вертятся вокруг одних и тех же тем – баня, гарем, паранджа – и повторяют одни и те же неоднократно пересказанные истории об обществе, построенном на сладострастии и жестокости. Монтегю сомневалась, что подобные описания могут рассказать о Востоке что-то ценное. Она понимала, что многое из того, о чем с уверенностью говорили путешественники-мужчины, на самом деле было для них недоступно. Едва ли автор-мужчина имел непосредственное знание о таких местах для женщин, как, например, бани и гаремы, или какое-либо представление о том, что думают мусульманские женщины о своем положении в обществе.
С самого начала Монтегю решила, что ее знакомство с Востоком и рассказы о мусульманском мире будут другими. Она предпочла отправиться в Константинополь опасным сухопутным маршрутом через Вену и Софию, а не более быстрым и удобным морским путем, который не мог предложить ее глазу ничего, кроме деревянных стен корабля и бесконечных отблесков света на воде. Она отказалась от полных непристойностей мифов, которых, как она знала, ожидали от нее на родине, и решила рассказывать только о том, что увидит и переживет сама. «Я не буду лгать, как другие путешественники», – писала Мэри своей сестре, даже когда одна их знакомая настаивала с «нелепым воображением, будто я, несомненно, видела множество чудес, о которых умалчиваю лишь из вредности. Она очень сердится, что я не лгу, как другие путешественники. Я искренне верю, что она ожидает, как я расскажу ей о… людях с головами, растущими ниже плеч», – распространенную в средневековых рассказах о странствиях легенду.