(Йельский центр британского искусства, коллекция Пола Меллона)

К моменту приезда в Константинополь Монтегю увидела достаточно, чтобы осудить «вопиющую глупость всех сочинителей рассказов» о мусульманских женщинах или об османском мире. Вместо того чтобы зацикливаться на преувеличенных различиях, Монтегю утверждала, что «обычаи людей не так уж сильно различаются, как пытаются уверить нас наши писатели-путешественники. Возможно, было бы увлекательнее добавить несколько удивительных обычаев моего собственного сочинения, однако ничто не кажется мне столь приятным, как правда».

Приверженность Монтегю к эмпиризму и ее готовность принимать другие культуры такими, какие они есть, учиться у других, а не просто осуждать их, не только изменили ее мировоззрение, но и спасли жизни миллионов людей. Оказавшись со своим пятилетним сыном в Константинополе, она обратила внимание на местные способы лечения детских болезней. Одним из самых смертоносных заболеваний в Европе была оспа: уровень смертности от наиболее вирулентного штамма, натуральной оспы, достигал 35%. Монтегю отмечала, что в Османской империи оспа, «столь губительная и распространенная» в Европе, была «совершенно безвредной благодаря прививанию», также известному как вариоляция. Подобную практику намеренного инфицирования здоровых пациентов менее опасным штаммом (малая оспа) для выработки пожизненного иммунитета впервые ввели в Китае еще в X веке. К XVII веку метод регулярно использовался во всем мусульманском мире от Африки до Персии.

Сообщения об этом способе лечения дошли до Лондонского королевского общества в 1714 году, однако большинство западных врачей-мужчин относились к восточной медицине слишком скептично, чтобы всерьез изучать подобный метод. Открытый эмпирический склад ума и возможность обратиться к «знахорке, для которой выполнение такой процедуры входило в профессиональные обязанности» – идеальное стечение обстоятельств, чтобы оценить реальные преимущества вариоляции и доказать, что женщины-врачевательницы Востока могут предложить что-то западной науке. Она присутствовала на нескольких сеансах вариоляции, во время которых прививали детей. Мужчин на этих сеансах не было. Убедившись в безопасности метода, Мэри уговорила одного шотландского врача провести такую процедуру ее собственному сыну.

Монтегю понимала, что любое «восточное» лечение встретит сопротивление (она даже мужу сообщила о прививке только после того, как ее уже сделали ребенку), но была полна решимости не допустить, чтобы ее страна страдала из-за нежелания перенять чужой опыт: «Я в достаточной степени патриотка, чтобы приложить усилия для внедрения этого полезного изобретения в моду в Англии, и я бы непременно написала некоторым нашим врачам о нем со всеми подробностями, если бы знала хоть одного, у кого, на мой взгляд, хватило бы добродетели пожертвовать значительной частью своего дохода ради блага человечества. Но эта болезнь слишком прибыльна для них, и поэтому они обрушат всю свою ярость на дерзкого смельчака, который вознамерится положить ей конец. Возможно, если мне суждено вернуться, у меня все же хватит мужества воевать с ними».