В отличие от Расула Галвана, корейские мафу не оставили собственного рассказа о своих путешествиях. По большей части упоминания о них стерты из исторических документов, подобно упоминаниям о множестве мужчин и женщин, которые трудились проводниками и носильщиками в великих экспедициях XIX века. Забыты даже их имена. Но это не означает, что их опыт утерян полностью; кое-что из их жизни все же сохранилось в рассказах таких людей, как Рой Чепмен Эндрюс или Генри Мортон Стэнли. Если мы внимательно присмотримся к этим текстам, то сможем воскресить таких исследователей, как Чума, Сузи или корейские мафу, и начнем понимать их жизнь – страдания и удивления, тяжелый труд и любопытство.
Глава 6 Миграция
Вначале XX века многим казалось, что открывать больше нечего. Полюса покорены[54] , а все белые пятна на карте между ними заполнены, соединены телеграфом и телефоном, пароходами и железными дорогами. Эпоха исследований завершилась. И все же открытия не ограничиваются лишь исследованиями неизведанного в физическом мире. Когда люди ищут новую родину и открывают для себя новую жизнь, движимые мечтами, нуждой, желанием или войной, это тоже может оказаться величайшей экспедицией. Пароход, железная дорога и телеграфная связь поспособствовали беспрецедентному росту миграции: миллионы людей перемещались по всему миру, знакомясь с новыми народами и исследуя новый образ жизни.
Путешествие в Новую Англию стало для тринадцатилетней Мэри Антин[55] настоящим испытанием. Посреди Атлантики она оказалась между двумя мирами. Позади на востоке остался старый мир ее детства – мир, в котором была ее родина и история, но вместе с тем и мир религиозной напряженности, преследований и даже массовых убийств во время жестоких погромов в российской черте оседлости. Впереди на западе, куда был направлен нос корабля, простирался Новый Свет – мир надежды и неопределенности, мир будущего.
Открытый океан – жутковатое место, он и пугал, и очаровывал. Свет, воздух, палуба под ногами казались изменчивыми и ненадежными. Корабль находился в постоянном движении, раскачиваясь во всех направлениях сразу, словно пьяный. Его подбрасывало и кренило, подбрасывало и кренило, и поначалу было трудно даже просто стоять, не говоря уже о том, чтобы спать. «Я пытался заснуть, – вспоминал один из пассажиров, – но корабль ходил вверх и вниз как детская доска-качели, и вся утварь ударялась о стену в каком-то совершенно оглушительном музыкальном ритме». В довершение всего атмосфера под палубой была угнетающей: по словам одного путешественника, она казалась «ужасной, соленой, удушливой». Первую неделю в море Мэри страдала от морской болезни, цепляясь за кровать в отчаянной попытке остановить вращение мира. Она спрашивала себя, сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя хорошо.