Когда вдали показался Лех, сердца странников запели. Даже двадцать лет спустя Расул с трудом подыскивал слова, чтобы выразить свои чувства: «Как же мне это описать? Каждому знакомо это счастье – после долгого пути вернуться в родные края». Когда он подошел к двери своего дома, его встретили жена и мать. «Увидев меня, они засмеялись и сказали: “С возвращением”. Я ответил: “С Божьей помощью и вашими молитвами я добрался благополучно”». Друзья и соседи собрались, чтобы увидеть человека, которого они считали погибшим. «Это была очень счастливая ночь, – вспоминал Расул, и смеявшийся, и плакавший от счастья. – Я не могу передать свою радость». Тем не менее он уже планировал свое следующее путешествие, короткую экспедицию в Кашмир. Он собирался уехать уже на следующий день.

В будущем Расула Галвана ждали новые путешествия. Он сопроводил еще одну английскую охотничью экспедицию в западный Китай, провел гарвардского профессора Роланда Диксона и итальянского ученого Филиппо Филиппи через горы и по азиатской степи, поучаствовал в нескольких экспедициях американского исследователя Роберта Барретта, который помог ему записать историю собственной жизни. Когда Расул корпел над своими рассказами, он погружался в воспоминания обо всем, что видел. Теперь у него была семья и стабильное положение в Лехе. Многое удерживало его на родине, и многим пришлось бы рискнуть, если бы он снова отправился в странствия. Но даже тогда он не мог не мечтать о чудесных новых мирах, которые еще могли открыться его взору.

В апреле 1912 года носильщики прорубались сквозь густой лес в долине реки Туманная на границе между Кореей и Маньчжурией, ворча, что они на такую работу не подписывались. И действительно, большинство участников отряда вообще ни на что не подписывались добровольно. Молодой американский натуралист Рой Чепмен Эндрюс, возглавлявший экспедицию, приехал в город Ульсан на южной оконечности оккупированной японцами Кореи ради поиска в здешних водах серых китов, которых считали предположительно истребленными. Когда в марте китобойный сезон завершился, американец обратил свой взор дальше на север – на малоизученный район между реками Туманная и Ялуцзян, где прославился герой его детства сэр Фрэнсис Янгхазбенд: это была неизведанная земля «коварных болот, лесистых плато и мрачных ущелий – обширная дикая местность, скрывающая на своих просторах призрачный пик Длинной Белой горы[53] , удивительно прекрасной в своем облачении из сверкающей пемзы». Там в кратере среди лиственничного леса притаилось озеро, напоминающее блестящий нефрит. Эндрюс жаждал оставить свой след в истории и видел в этом регионе идеальное место для первой вылазки в романтический мир исследований.