Остальные члены семьи последовала за ним весной 1894 года. Покинув свой дом в Полоцке (на территории современной Беларуси), они проехали через Литву и пересекли границу с Германией в Эйдткунене (сейчас это поселок Чернышевское). Битком набитый поезд ехал в Берлин. Несколько суток Мэри, ее мать и три сестры провели без сна, устроившись на своем багаже. Головокружительный водоворот Берлина приводил в восторг девочку, вся жизнь которой прошла в маленьком Полоцке. Она всегда мечтала о Париже, Вене или Берлине, и вот она здесь. «Великолепные дома, каменные и кирпичные, и яркие витрины», электрический трамвай и толпы людей – Мэри очаровывало все, чего она не видела в Полоцке. После Берлина они отправились в Гамбург, где ютились в ночлежке две мучительные недели, прежде чем для них нашлось место на корабле, идущем в Америку. В апреле 1894 года Антины поднялись на борт «Полинезии», и судьбоносное плавание началось.
Новый Свет показался на горизонте через семнадцать дней. Стоял май, и погода сулила нежное тепло. Все на борту «Полинезии» с нетерпением прижались к поручням, надеясь первыми увидеть Новую Англию. «Радостное зрелище! – писала Мэри. – Мы заметили верхушки двух деревьев!» Все кричали с безудержным восторгом. Когда берег стал ближе, пассажиры увидели зеленеющую землю. Именно так Мэри воображала себе Ханаан – Землю обетованную. «Что за прекрасная сцена! – писала она. – Ни один уголок мира и вполовину не столь красив, как чудесная картина перед нами. Она возникла перед нашим взором внезапно – зеленое поле, настоящее поле с травой, и большие дома, и самые милые на свете куры и цыплята, и деревья, и птицы, и работающие люди».
«О! Наконец-то наша очередь! – описывала Мэри Антин высадку в Бостонской гавани и воссоединение с отцом. – Рывок по трапу… по земле… шесть взволнованных людей прижимаются друг к другу, связанные нежной радостью, и долгой разлуке пришел КОНЕЦ». Теперь семейству Антин предстояло пройти через странные ритуалы американской иммиграции – извивающиеся очереди, бесконечное ожидание, навязчивые расспросы, бесцеремонные медицинские осмотры и нескончаемую череду недоразумений. «Зачем столько формальностей при высадке?» – недоумевала утомленная девочка. Это была первая из многих странностей, с которыми Мэри и ее спутники-иммигранты столкнулись на этой новой земле.
Иммигрантов, подобных Мэри Антин, редко считают исследователями. Но их рассказы о путешествиях доказывают, что их опыт следует ставить в один ряд с признанными формами «исследования». К началу XX века все больше мигрантов описывали пережитое, и в их текстах мы можем услышать язык открытий. Зачастую эти люди покидали родину вынужденно, не имея выбора, – и мы уже видели подобное начало у многих историй. В своих рассказах они не преуменьшали жестокость и ужасы, которые остались позади, или ксенофобию, с которой они столкнулись на новом месте. Но они также недвусмысленно и осознанно изображали себя людьми, открывающими мир. Признать это – не означает романтизировать миграцию; это означает позволить иммигрантам говорить за себя, серьезно отнестись к их опыту.