Нравится фольхам таскать на груди лишнюю тяжесть — их право. Женщины вон тоже любят носить серьги, драгоценные ожерелья и прочие украшения. Чем фольхи хуже?

В оправдание Тьерна Готмала, если ему оно нужно, стоит отметить, что Южная марка — спокойное место. Она и маркой-то не должна называться, так как после образования Вольной марки не является пограничной провинцией.

— А неплохо, — явно польстил мне маркграф Готмал, оценив выстроенное копье.

На «Молнию» он и взглянул с явной завистью, слишком редки пока что такие оруженосцы, но остальные машины его вряд ли впечатлили.

— Поймали мы твоего торгаша, — без предисловий начал он, переходя к цели своего визита. — Вовремя поймали! Целый караван снарядил тварь! Все поселения в предгорьях хотел объехать. Маги мои с проверкой сунулись, пиво и сидр — отравлены.

— Заражены, — машинально поправил я.

— Да какая к демонам разница, — отмахнулся маркграф. — Но по всему выходит, что я теперь твой должник. А я не люблю быть должным. Поэтому и прибыл лично, чтобы поблагодарить.

— Я сделал то, что должен был сделать в таком случае, — сказал я то, что от меня хотели услышать.

Ради простой благодарности проделать весь этот путь? Что-то я в этом сильно сомневаюсь. Отблагодарить можно и телеграммой. Дорогой подарок послать или деньги. Я не гордый, даже скромную сумму с удовольствием возьму. Хотя большие суммы или дорогие подарки, например рыцари, только приветствуются.

Надеюсь, в качестве благодарности он не планирует мне всучить руку своей сестры? Той самой тетушки Дэи, которой меня ещё Константин пугал? Впрочем, если приданное будет большим и с Южной маркой будет заключен союз, то этот вопрос можно рассмотреть.

— И все же, я настаиваю, чтобы в благодарность ты принял от меня скромный дар, — расплылся в ответных любезностях маркграф.

Раз правитель Южной марки настаивает, то кто я такой, чтобы отказываться? Да и нескромный дар готов принять. И побольше! Побольше!

— Я еще помню, в чем ты сражался в Золотом. Со времён своей юности не видел «Клевцов» в деле, — продолжил маркграф, сделав знак своим людям, стоявшим возле спущенных с дирижабля больших ящиков. — Да и тогда они считались редкостным старьем.

— Может они и старые, но крепкие, — слегка обиделся я за верно послужившие мне комплекты самоходной брони.

Да, «Клевцы» были потертыми, потерявшими блеск и товарный вид, но свою задачу выполнили до самого конца. Правда восстановлению не подлежат, но после таких повреждений оно и неудивительно.

— Не спорю, — согласился Тьерн Готмал. — Но я привез с собой кое-что получше. — Два десятка «Рейтаров», только что выпущенных мануфакторумами моего дома…