Я машинально положил руку на рукоять револьвера, но узнал наездника и расслабился, а затем вновь напрягся.

— Похоже, что-то случилось!

Чтобы директор биржи сел в седло… надеюсь, он не новости о смерти императора нам везет. Я к Суману Второму испытываю двойственные чувства, но его смерть в такой момент будет совершенно лишней.

— Ваше Сиятельство! — соблюдая формальности, в первую очередь Берг обратился ко мне. Для несклонного к физической активности чиновника, в седле он держался довольно уверенно. Я бы сказал, бодро. — Срочная телеграмма для Его Сиятельства маркграфа Тьерна Готмал.

— Давай её сюда, — потребовал правитель Южной марки, но директор биржи протянул ему сложенный вдвое листок только после моего разрешающего кивка.

Пробежав взглядом по тексту телеграммы, Тьерн Готмал грязно выругался. Посмотрел на меня.

— Твоя проклятая болезнь начала убивать! — сухо сообщил он, одним резким движением смяв листок с телеграммой, словно именно она была главным виновникам случившийся катастрофы.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок затаённого страха.

Неужели древолюбы или островитяне решили ускорить события? Я предполагал, что подобное возможно, но всё же надеялся, что пронесёт. Что у меня будет больше времени. Нужно лично удостовериться, ошибаться в таком деле нельзя. Может, причиной смертей стала не изумрудная чума, а что-то другое. Люди всё же смертны, да ещё и внезапно смертны.

Готов свой титул в залог поставить, без вмешательства зловредной магии альвов тут не обошлось! Энно что-то там говорил про целительную магию? Ну так альвы в плане магии настоящие чемпионы и болезнь пробудить им вполне по силам.

Кстати, насчёт Энно. Необходимо проверить, как там форт. И следует немедленно усилить охрану! Или ровно наоборот? Больше охраны — больше внимания. Лучше отправлю свободное копье к горам. Два копья, включая пажей! Пора им попробовать себя в долгих переходах. Это должно отвлечь внимание возможных шпионов островитян и альвов.

— Я должен немедленно вернуться в Южную марку, — продолжил Тьерн Готмал, посмотрел на меня и нехотя, словно слегка смущаясь, добавил: — Я не могу требовать, но хочу попросить Ваше Сиятельство лететь со мной.

Во, ещё и вежливое обращение пошло. Могут же фольхи, когда прижмет.

Нет, в целом сегодня маркграф старался держать себя в рамках. Был вежлив, не давил авторитетом и статусом, не плевался раздражением. Но иногда проскальзывало в нём уже знакомое мне по предыдущей встрече лёгкое пренебрежение к моей скромной персоне.

Все фольхи, особенно высшие, равны, но некоторые всё же равнее.