И ведь ни слова лжи. Если вспомнить сумму, которую я спустил на отдых, то лучшего клиента им не найти.

Но хорошего понемногу. Да и вся эта история с газетами не идёт у меня из головы.

Стоит присмотреться к этому «Саду» и его хозяйке. Дхивал мне не враг, но кто сказал, что он друг? Если мои подозрения верны, то по всему выходит, что дхивальцы довольно давно действуют в Вольной марке. «Сад Наслаждений» ведь не вчера открылся. Но я просто не понимаю, зачем им это понадобилось!

* * *

Мясо таяло во рту, пряности приятной остротой щекотали язык и нёбо, соль не перебивала, а усиливала вкус.

«Повар сегодня в ударе», — отметил почтенный Ригор Загим, отрезая ножом новый кусочек нежной рубленой котлеты из трех видов мяса.

В своих многочисленных поездках он всегда жалел лишь о двух вещах: о невозможности брать с собой личного повара — всё равно во время перелётов ничего путного он не приготовит — и о разлуке с дочерью.

В этот выходной день почтенный магнат справедливо наслаждался искусством первого и обществом второй, отбросив все заботы в сторону хотя бы на время.

Пусть после поступления Ланиллы в Академию Доблести Тирбоза и из-за его постоянной занятости они теперь не так часто видятся, но совместные обеды в последний день декады обрели практически сакральное значение, став чем-то вроде обязательного ритуала.

За редким исключением, когда ему приходилось надолго покидать город, почтенный магнат откладывал все дела ради этих обедов с дочерью. Теперь он, пожалуй, был даже рад, что Ланилла не уехала учиться в столицу, лишив его этой небольшой семейной радости.

Хотя способ, который она выбрала, едва не заставил магната поседеть. Особенно когда новости о гибели «Буревестника» и о том, что она была на борту дирижабля дошли до Тирбоза.

Начало обеда всегда проходило в молчании. Беседы — плохая приправа хорошей кухни. Для разговора будет время, когда подадут десерты и чай. Отлично зная характер дочери, Ригор Загим не упускал случая для вдумчивого разговора по душам.

Многих проблем можно избежать, просто вовремя поговорив с детьми. Не всех, но многих!

В этот раз священное действо семейного обеда было нагло прервано. Бесшумно появившийся слуга с поклоном протянул ему поднос, на котором лежал одинокий желтоватый лист телеграммного сообщения.

Вытерев тканевой салфеткой руки, Ригор небрежно открыв сложенный лист двумя пальцами, пробежался взглядом по строчкам и улыбнулся.

Похоже, почтенная Дивита выполнила его небольшую просьбу. А иначе почему она, не стесняясь в выражениях, обвиняет его во всех грехах, как явных, так и мнимых? И как только подобный текст приняли на телеграфной станции? Явно не обошлось без присущего куртизанке обаяния или небольшого подношения телеграфисту.