Пройдясь по кабинету, маркграф остановился перед портретом. За прошедшие годы он смотрел на него столь часто и пристально, что мог бы воссоздать мазок к мазку, достанься ему талант матери, когда-то написавшей это полотно.

Первый железный маркграф… да.

Он вознес род Ранк так высоко, что дальнейшего пути наверх больше просто не было, и оставался только один — вниз.

Так что исход был предопределён. Но это слабое утешение.

Александр Ранк в меру собственных сил сначала пытался удержаться на вершине. И какое-то время это удавалось. Но затем, когда падение стало неизбежным, приложил немало сил, чтобы оно было плавным, а посадка мягкой.

Наверное, он даже мог бы гордиться полученным результатом. Род Ранк растерял былое влияние, но его «остаткам» завидовали все фольхи. Как из старых, уважаемых родов, так и «выскочки» пограничных марок.

Но с каждым прожитым годом, новой морщиной и седым волосом червячок сомнений грыз его все яростней. Грыз и не отпускал, напоминая о допущенных ошибках и упущенных возможностях.

И сегодня второго железного маркграфа заботил один из таких вопросов. Гарн Вельк? Ошибка он или возможность?

Осторожный стук в дверь заставил маркграфа отвлечься от изучения портрета.

— Войдите, — разрешил Александр, возвращаясь к рабочему столу.

— Вызывали, Ваше Сиятельство?

Усталый вид появившегося Сумана Энно несколько примирил маркграфа с кучей бумаг, которые ему предстоит сегодня изучить.

— Вызывал. Для тебя есть новое-старое задание, — обрадовал он барона. — Готовься, завтра улетаешь в Вольную марку. Задача всё та же — будь рядом с Вельком. Помогай ему во всем, но и не забывай про интересы Железной марки и империи.

То, что интересы Железной марки должны стоять выше интересов империи, железный маркграф напоминать не стал. Суман об этом знает лучше многих.

— А как же мои исследования? — попытался возразить маг.

— Передашь все наработки Николаю. Он и так тебе помогает. Твои таланты нужны мне в свите Гарна Велька.

— Но поче…

— Потому что ты лучший, — предвидя вопрос, перебил его Александр Ранк. И это не было пустой похвалой, а обычной констатацией факта.

— Я тут подготовил тебе один интересный список, ознакомься, — продолжил маркграф. Перебрав несколько аккуратно разложенных на столе листов, он нашел нужный и не глядя протянул его Суману.

Взяв лист, бывший журналист вчитался в первые строчки. Предложенный листок был частью какого-то официального доклада. Больно витиеватый и вычурный шрифт. Писарю над такими изящными закорючками приходится корпеть по часу к ряду. Это только над одним листом! А в приличном докладе их десятки. Столько бессмысленного труда ради внешнего лоска.