— Так, я что-то не пойму, вы воевать сами по себе собираетесь? Или как? Какие у вас планы? Вы на связь с Центром вообще выходить думаете? Информацию передавать? Координировать действия? Так вот, ваш шанс — я. Я связующее звено с большой землёй. Как вы уже поняли, я был до войны преподавателем. Галина это подтвердила. Так что можете считать меня своим.
Сергей покосился на меня, оставляя решение за мной.
Я молчал, обдумывая услышанное. Ситуация была сложная. С одной стороны — незнакомый человек, который мог оказаться кем угодно. С другой — его действительно узнала Галина Ивановна, а значит человек он хоть как-то знакомый. К тому же знает про подполье, Кондрата и Центр. Случайному человеку такие детали известны вряд ли бы были.
«Вот только его неуместные претензии совсем ни к чему и напрягают. Впрочем, возможно это нервное от пережитого?» — подумал я и сказал:
— Кем вы были до войны, мы поняли. Но это не так уж и важно. Нам главное узнать, кто вы сейчас и каковы ваши полномочия. А этого мы пока не выяснили и, честно говоря, вряд ли сможем выяснить полностью, не имея связи с вашим Центром. Поэтому полного доверия у нас к вам нет, как нет и способа доказать вашу искренность, кроме ваших слов. — Сделал паузу, давая ему осмыслить и продолжил шатать психику допрашиваемого: — Из этого следует, что наши пути-дороги с вами, скорее всего, должны разойтись. Поэтому хочу дать вам выбор. Скажите: вы хотите, чтобы мы вернули вас на то же место, откуда взяли, или в какую-то другую точку? Можем доставить, куда скажете. И ещё ответьте, пожалуйста, на вопрос: какой способ доставки вы предпочитаете — по земле или по воздуху? Земля — это значит пешком или на мотоцикле привязанным скотчем к раме и рулю. Ну а воздух — вы и сами знаете, как там это происходит.
Глаза Лазутин широко открылись, и он стал хватать воздух ртом, явно собираясь что-то ответить. Но не успел.
Свет в арсенале неожиданно моргнул, погас на секунду, а потом загорелся снова, но уже тусклее. И в тот же момент пол под нашими ногами ощутимо затрясся.
Глава 10 Перспективы
Толчки продолжались ещё секунд десять, постепенно затихая. Где-то в глубине бункера что-то с грохотом падало, слышался звон разбитого стекла и какой-то скрежет. Всё заволокло мелкой известковой пылью.
Лазутин, привязанный к стулу, зажмурился и затряс головой, отплёвываясь.
— Что это? — прокричал он, когда гул стих. — Землетрясение? Здесь? Недалеко от Согравска? — голос его дрожал от страха и недоумения.
— Здесь, а где ж ещё, — ответил я, отряхиваясь и оглядывая помещение.