Поток гостей хлынул к тумбам. Они достают чековые книжки, и выписывают пожертвования в фонд Трубецкого. В очередь затесался и Аркадий. Он выпишет около ста тысяч.

Слуги за тумбами, принимая деньги, тут же отправляют через ноутбуки сообщения. Вышедший в центр мужчина с микрофоном держит в руках мобильник и, смотря в него, оглашает:

— Евгений Воскресенский пожертвовал миллион немецких марок! Андрей Кроптунов пожертвовал восемьсот тысяч немецких марок!…Аркадий Лазарев пожертвовал сто тысяч немецких марок! Казимир Воронов пожертвовал триста тысяч…

Я внимательно слушаю анонсера. Ведь суммы пожертвований прямо пропорциональны финансовым возможностям родов. Никто не хочет уронить лицо в грязь и раскошеливается столько, сколько может. Сразу складывается картинка кто во что горазд. Члены Совета, конечно, не в конкуренции. Особенно Трубецкие. Виктор внес деньги в свой фонд самым последним — ровно пять миллионов немецких марок. Мда, богатые черти.

Между тем поток желающих иссякает, оркестры начинаю играть танцы, и Катя с Ритой снова обращают на меня очи: одна — яростные и недовольные, другая — обольстительные и заинтригованный. Прямо огонь и вода.

— Романов, — шипит Катя. — Так что ты мне скажешь?

Я протягиваю ей свою ладонь.

— Скажу, что приглашаю вас на танец, сударыня, — произношу с пафосом. Как раз начинается очередной медляк.

— Как интересно! — Рита радостно хлопает в ладоши, наблюдая за нами.

Но Катя не разделяет ее романтичности. Защитница города моргает пару раз в непонятках, а потом хмуро произносит:

— Я тебе про меч, а ты мне про танцы⁈ Издеваешься⁈

— Отнюдь, — качаю головой, не убирая руки. — Предлагаю быть последовательными в наших интересах. Сначала мой, потом ваш.

Она смотрит на мою руку и вдруг краснеет:

— Но я же не в платье!

— Я тоже, — и глазом не веду. Судя по всему, она начала оттаивать. — Вы не любите вальс? Дождемся менуэта?

— Я люблю вальс, но…

Рядом со мной возникает высокий блондин в таком же черном мундире, как у Кати. Золотые эполеты, подтянутая униформа, высокие хромовые сапоги. Еще один князь-защитник. Сколько ж вас?

Блондин насмешливо оскаливается в мою сторону и тут же обращает взгляд на Катю:

— Катюш, идем танцевать! — вальяжно выкидывает он руку вперед. Теперь перед Катей две ладони — моя и блондина. Я даже не сомневаюсь в ее выборе. Какой-то князь или целый царь. Хе. Выбор очевиден. Особенно, если учитывать, как поморщилась Катя при обращении ее коллеги. «Катюш» явно не про эту сильную воительницу.

— Меня уже пригласили, Василий, — надменно бросает девушка, выпрямившись. — В другой раз.