После взял и рассказал о том, что случилось в морге — вернее, только на проходной. Этого — хватило.

— То есть, ты колдовал. Походя, без подпорок в виде посоха и бубна, как цельный волшебник? — нахмурился Вячеслав Рудольфович. — Ой, дурак!

— Сам знаю, что дурак, — пришлось ответить. — Теперь вот думаю, как решать вопрос.

— Еще два дня, много три, — начал призрак, — и «в доверительной беседе источник сообщил следующее». Все, кому положено, будут знать о ситуации в подробностях. Верь мне, наши службы работают одинаково — что в этом мире, что в том.

— Чем мне это грозит, как думаете? — правильно, у кого еще спрашивать-то?

— Повышенным вниманием, — откликнулся Менжинский. — То есть, для начала, ничего плохого не случится. Пока отработают сигнал, пока убедятся, что ничего не почудилось с пьяных глаз… Возможны провокации.

— Чтобы убедиться в том, что я — взаправду маг? — я повеселел. — Остается просто не колдовать лишнего, и все будет хорошо!

— Уж поверь мне, Вано Сережаевич, у моих коллег — даже местных — «просто» не получится. Провокация будет основательная. Фасонная. Такая, что ты никуда не денешься — пищи, а колдуй!

— Допустим, — признание неправоты в деталях далось мне нелегко. — Вы, товарищ Менжинский, раз уж начали, так заканчивайте. Критиковать — вон, капиталистов с феодалами целая планета. Мне бы метод!

— Отвергаешь — предлагай? — призрак улыбнулся и я понял: метод есть.

Мертвый нарком сотворил себе еще одну сигарету, крепко затянулся, выпустил мнимый дым.

Я подумал, подумал, да и подвинул себе табурет — чтобы сесть напротив духа. В самом деле: чего это я стою, как школьник в кабинете строгого завуча?

— Тебе нужна инициация, — изрек наконец эльфийский призрак. — Второго порядка. Она же — «полная».

— Мне не нужна инициация, — решительно отверг я. — Никуда, извините, не уперлась. Чего я не умею сейчас такого, что буду мочь после?

— Узко мыслишь, Иван Сергеевич, — ответил призрак. — Или нет, давай не так. Не инициация, но — имитация. Тебе надо умело притвориться: мол, достиг новых высот и теперь способен на всякое.

— Точно! Легенда! — наконец догадался я.

Тупеем, Иван Сергеевич. Очевидные же вещи пробегают мимо взора! Или это я просто расслабился — общаясь с собеседником, от которого вообще ничего не нужно скрывать?

— Вот именно. Давай попробуем сначала, — предложил товарищ Менжинский. — Всякий человек — он кто?

Не, ну это я проходил не так давно и еще помнил наизусть. Сами понимаете, для тролльей памяти пятьдесят лет — так, ерунда. Не неделя, скорее, год, но все равно период не очень долгий.