— Всякий человек, — процитировал я, — есть функция личная, профессиональная и общественная.

— Точно, — согласился дух. — Личное — это твое дело, как к специалисту — вопросов нет, но вот с точки зрения общества… Скажи, товарищ — ты что, специально нарываешься?

И вот тут я понял, что разговор этот созрел не сегодня и даже не вчера — но как бы не с первого дня моего знакомства с мертвым наркомом.

— Не понимаешь, — витийствовал тем временем товарищ Менжинский, — что к тебе все больше вопросов, и рано или поздно их зададут?

— Скорее, рано, — буркнул я. — В тот момент, когда я вовсе не буду готов.

Что сказать? Эльф был неприятно прав. Я зарвался и уже почти нарвался — тот же полковник Кацман смотрел на меня без удивления, но будто что-то подсчитывал: не случаи ли, в каковые я вышел из роли? И это только один опричник, ко мне довольно лояльный, а ведь были и другие. Те, кому уже пора бы обратить внимание на нестыковки — тот же Баал-младший, уголовник Марик, Иватани Торуевич Пакман. Десятки их!

— Значит, так, — мертвый чекист был в своей стихии: принялся планировать сложную операцию оперативного внедрения, и неважно было, что агент уже почти что провалился. — Будет спектакль. Подводку я придумаю, спецэффекты с тебя.

— Один вопрос, — я поднял руку, будто и правда хотел задать вопрос школьному учителю. — Временные нестыковки. То, что я стану полноценный маг, не объяснит моих возможностей, проявленных до того. До инициации, то есть.

— Для начала, те, кто имеет право задавать вопросы слишком обрадуются факту. Шутка ли — настоящий шаман с нужным уклоном, да такой, который никуда не денется, лоялен к Державе… Правда ведь?

— Твердянски считая — да, лоялен, — я не стал спорить. — А дальше?

— А дальше — спустя, скажем, месяц, уже никто и не вспомнит, что было раньше: сильномогучее волшебство или вторая инициация одного лысого шамана.

— Я бритый, так-то, — зачем-то возразил я.

— Тем более, Иван Сергеевич, тем более.

[Там же, чуть позже.]

Я уже несколько раз предлагал Тане: переезжай, мол, ко мне совсем. Всем же станет и легче, и приятнее!

Нет, барышня уперлась — натурально, как гнома.

— И чего говорит? — уточнил Зая Зая.

Как-то так получилось, что о проблеме я сказал вслух и почти прилюдно: в комнате со мной были еще двое, белый урук и снага по имени Наиль. Еще где-то поблизости бестелесно болтались два мертвых эльфа и один призрак кольца: являться не торопились, и прямо сейчас это было хорошо.

— Аргументы, — ответил я другу, — были простые. Мол, неприлично, люди же узнают!

— А то они так не узнали, — понимающе откликнулся орк. — И не только люди!