К моему несказанному удивлению, тушеное мясо оказалось неплохим. Специи, соль — все в меру. Жира многовато, зато куски мяса большие, а не мелко рубленая непонятная субстанция. Да и мясо явно мукало, а не гавкало, мяукало или пищало.

Ах, этот вечный спор из чего делают плохие консервы. Любимая тема разговоров конца войны на привалах. Спорили столь же отчаянно, как и ели.

Тоже мне секрет — из шкур их делают, воды, костной муки и всяких потрохов. Собак и кошек на такое дело просто не напасешься.

Содержимое консервной банки закончилась очень быстро. На обед мы не останавливались, вот за день и нагулялся аппетит.

— Неплохо, — оценил я, облизывая ложку.

— А то, — подтвердил Бахал, последовав моему примеру. И где тот знаток столового этикета, которого я видел в «Мечте»? Наверное, он мне привиделся. — Я знаю, что можно брать, а что не каждая собака жрать станет, — добавил он, соскребая остатки тушеного мяса со стенок банки.

Убедившись, что таковых не осталось, он вновь облизал ложку, смочил ее из фляги, вытер о форму и завернул в чистую тряпицу.

— Что, пойдем, сменим девочек?

— Да, наша очередь, — подтвердил я, проделав со своей ложкой похожие операции. — Бринна, сейчас мы вас сменим, — добавил я в амулет связи. Тянуть не имело смысла, и перед выходом троица змеек заполучила в свое распоряжение золотые кругляши амулетов. — Мы забираемся в машины, а вы ужинать.

Еще одна ночевка, прямо в машинах, и завтра мы будем у цели.

* * *

— Все, мы на месте. Осталось только этот холм осилить, — сообщил Бахал, указав глефой на вершину пологого холма. Такого же лысого, лишенного растительности, как и дорога под нашими ногами.

Когда «Протектор» забрался на вершину, я наконец-то увидел промежуточную цель нашего путешествия.

Лагерь на побережье разочаровал. Несколько каких-то скособоченных крытых навесов. Видимо под этим словом Бахал понимал склады. Между ними стояли запыленные палатки. А чуть в стороне находилось нечто, что я по началу принял за какой-то причудливый поезд. Но откуда ему взяться, если в Вольной марке не проложили ни единого километра рельс? При ближайшем рассмотрении «поезд» оказался переделанным древним паровым экипажем, к которому прицепили два вагона с шестью широкими, выступающими вбок колесами. Ничего подобного прежде не видел, но предназначение подобного сухопутного паровоза очевидно. Значит, не врали слухи — большинство паровых экипажей в Вольную марку сплавили. А тут им нашли применение.

— А как же маги? — поинтересовался я, указав глефой на странный поезд.

Это для самобегающей коляски просто одаренного достаточно. А для парового экипажа полноценного мага подавай, как минимум адепта.