* * *
Порой, когда в сердце отрока бушует ураган, а в доме раздал, он думает о побеге. Глупые эти мысли к каждому ребёнку приходят в голову, но лишь по-настоящему несчастные хранят их долго и даже воплощают. Когда ураган разбушевался в сердце Оби, он думал не о том, как бы сбежать, а о том, как бы остаться. Страх перемен был властен над ним, как и надо всеми иными.
Покинув усадьбу, Обадайя помчался в царство безлюдного леса, которое так любил. Внутренний огонь грозил сжечь, если он остановится, гнал беглеца по рощам и скалам, вдоль морского берега, на холмы и с холмов. Разные существа: простые звери, дикие духи, волшебные твари Ладосара попадались ему на глаза, но поспешно скрывались. Мальчик двигался, пока пламя не ослабло, пока не остыла кровь в венах и не высохли слёзы. Усталость настигла подле ручья в лесу, и там же нагнали мысли, от которых он силился сбежать.
Напившись, он побрёл вдоль потока, слушая журчание, следя за лучами предзакатного солнца, косо бившими сквозь листву. Тяжёлые думы совсем одолели Оби и опустили его на корточки подле воды. Обняв колени, беглец сидел так в сумерках. Обрывки молитв перемежались вопросами к миру, которые просто нельзя было держать в себе:
— Почему я? Почему? Почему не другой? Я недостоин, я нечист! Почему я, Господи?
— Это вопрос риторики, или ты действительно ждёшь, что Он тебе ответит?
Заслышав незнакомый голос, Обадайя вскочил и выбросил в ладонь волшебную палочку. Держа её перед собой, он медленно, не смыкая век, повернулся вокруг собственной оси. В промежутках между деревьями виднелись одни и те же поздние сумерки, но от острого взгляда не укрылось, что в одном из промежутков царила совершенно ночная тьма. С той стороны тянуло неестественным жаром и запахом сульфура.
— Именем Джассара приказываю тебе проявить себя! — твёрдым голосом потребовал юноша.
Золотые листики и жёлудь на конце палочки засветились.
— Попробуй приказать Его именем, юноша, — посоветовал голос с насмешкой.
— Именем Господа-Кузнеца…
— Повинуюсь.
В сгущённом мраке родился синий огонь. Он висел высоко над землёй без зримой опоры пока ветер не взметнул кусочки грязи, сухие ветки, листья, прочий сор. Из всего этого образовалась массивная фигура с горящей головой.
— Я знаю, кто ты, — сказал юноша побелевшими губами.
— А мне известно кто ты, — улыбнулся князь Пекла.
— Учитель рассказывал…
— О нашем знакомстве? Не сомневаюсь.
Агларемно н был очень высок и широк в плечах, правильные черты лица заставляли верить, что некогда он обитал среди ангелов Господних. Пока не пал вместе с другими предателями. Падение то оставило на бывшем небожителе заметный след, — голова была разбита, лишилась верхней части; из пустого черепа поднималось синее пламя, игравшее на острых краях скола, блестевших как оплавленное стекло. Свою зримую форму падший облачил в старинные одежды, — чёрный хитон и гиматий; губы едва заметно улыбались, а веки были сомкнуты.