— Здесь нет поживы для тебя! Изыди именем…
— Я в своём праве! — Агларемнон поднял раскрытую ладонь в упреждающем жесте, его пальцы были черны, словно обуглились. — Ибо наступила пора сомнений, терзаний душевных. Когда как не в такие мгновения к смертным должен являться посланник Пекла, верно, о избранный?
Красивые густые брови изогнулись, показывая гнев юноши и скрывая его внутренний страх.
— Тебе нечем меня искусить! Изыди именем…
— Ах, оставь! — Агларемнон заложил обе руки за спину и с любопытством посмотрел на человека сквозь сомкнутые веки. — Такую светлую душу воистину ничем не пронять, даже будь в том моя цель. А она не такова. Я просто был рядом, смотрел, какой ход твой учитель делал на моей доске для раджамауты, а уходя, услышал твои вопрошания. Так ты ждёшь, что Он ответит тебе? Не жди. Он не ответил.
— Я говорил не с тобой, отродье Пекла!
— И я уйду, раз нежеланен. Но прежде посочувствую тебе, о избранный. Как сочувствовал тому, другому, который тоже был избран. Как слушал его стенания, видел его слёзы. Ему, как и тебе явился ангел, принесший весть. Тот, чьё Имя я не могу больше называть, возложил на твои плечи миссию. Тяжёлую, непосильную, ломающую мечтания и наделяющую великой ответственностью. Я сочувствую тебе.
Князь Пекла, ссутулившись ещё заметнее, отвернулся и медленно поплыл в темноту, из которой вышел. Но вдруг остановился.
— Смертные говорят так: послушай, что скажет нечистый и сделай наоборот. Но сегодня эта поговорка не позволит тебе отвести душу, ибо я советую, о избранный: откажись. Живи свою жизнь сам, оставайся в этом краю, что так дорог сердцу. Не дай Ему отправить тебя на костёр, одного жертвенного агнца было достаточно. Живи радуйся жизни.
Фигура распалась грязью, из которой состояла, а синее пламя погасло во мраке.
* * *
Юноша быстро и глубоко вдохнул, открывая глаза.
Он сидел на корточках возле бегущей ленты ручья, положив подбородок на колени и обхватив голени руками. Перед внутренним взором стояло воспоминание о нечестивом явлении. Оно не пыталось ускользнуть как сон по утру, не пыталось раствориться в потоке мыслей, но Обадайя и под угрозой смерти не смог бы понять, было то во сне или наяву?
Тьма опустилась на лес, как опускалась сотни тысяч раз до того, равнодушная и молчаливая. Мальчик понял, что надо идти обратно, извиниться, возможно, рассказать учителю о привидевшемся. Правда, при мысли о том, как придётся смотреть Майрону в лицо, стыд сковывал его движения и наливал уши горячей кровью.
Оби создал целую стайку светящихся мотыльков и собирался уже двинуться к усадьбе, когда вдруг услышал шум. Палочка вытянулась из предплечья в ладонь, готовая встретить угрозу. Звуки стали чётче, что-то мяукало и хлопало, будто… билось о стволы деревьев. Внезапно Лаухальганда вылетел к дорожке, отскочил от нескольких берёз и едва не попал отроку в лицо. Тому хватило ловкости поймать живой снаряд.