Идея начала обретать материальную форму и тогда сильные мира сего задумались, кто станет управлять ею от имени короля. Прежде чем они сплели сети новых интриг, Бейерон Мудрый призвал с запада своей страны человека, чьё имя в Ривене знал каждый ребёнок, живую легенду последней войны, героя, на которого был возложен древний имперских титул. Легатом Порубежного Легиона стал барон Тра веорА льдемарк, Рыцарь Крапивы, в прошлом комендант пограничной крепости Кальп, что сдерживала натиск зула нской ватаги на реке Яко н.
Вскоре волшебники принялись возводить на юге страны цепь новых крепостей, которые перекрывали все дороги к сердцу Ривена, а под ними вырыли пещеры для кощунственных зачарованных кузниц. Пока наверху солдаты подвергались жесточайшим тренировкам легата Альдемарка и постигали науку о чудовищах бестиологию, внизу ковалась волшебная броня, собиралось магическое оружие. К году одна тысяча шестьсот пятидесятому стремительно вознёсшийся Порубежный Легион обладал пятью достроенными крепостями и ещё тремя строившимися; в его рядах служило пять тысяч солдат и почти две сотни волшебников, выпестованных в лучшей магической школе Вестеррайха.
Гломп был одним из них. В бытность свою магом Академии, он имел титул магистра целительских чар, носил презабавное второе имя — Тролль. Причиной сего являлась внешность волшебника, ведь он был громаден, выше и шире мохоборода, почти кубической формы великан с грубыми чертами лица и угловатым абрисом фигуры.
В тот день Гломп пребывал в одном из лекарских покоев крепости Манра г, творил магию над овальным алтарём, где мирно спала женщина. Диагностические чары пронизывали каждый слой реальности, на котором существовало сие человеческое существо, они являли в виде чарогра мм информацию о состоянии материального и астрального тел, показывали морфи ческое поле, свет души; над головой женщины плавала чарограмма её ментального состояния, сиречь слепок разума.
Тщательно изучив результаты, волшебник закончил диагностику и развеял световой кокон над алтарём. В третий уж раз нагое тело предстало пред его спокойным, вдумчивым взглядом. Белая как у вампира кожа исследуемой особы служила книгой боли, рубцы были строками, ожоги — кляксами, следы клеймления, — подписями.
«Интересно,» — думал Гломп, — «кому принадлежали инициалы «Б.М.»? Что за чудовище развлекалось подобным образом? И что за силы нужно было иметь, чтобы выдержать такое?»
После пыток тело сей несчастной собрали заново. Гломп своим опытным взором находил где и какие чары применялись. Неизвестный целитель проделал кропотливые восстановительные работы, проявил достойный восхищения уровень мастерства. Но вернуть женщине былой облик он не смог.