Прежде та, верное, была очень красива, или, по крайней мере, очаровательна, однако страдания вытянули из её кожи и волос цвета жизни, истончили. Ныне смотреть на неё иначе как на объект исследований оказывалось трудной задачей. Фигура была угловатой, лишённой всякой соблазнительной округлости; необычайно развитые плечи и руки, толстые вены и жилы, мозолистые ладони, — всё выдавало воина. От грудей остались грустные пустоватые мешочки, зато каждая мышца явственно проступала под рассечённой шрамами кожей, виднелось каждое ребро, да ещё подвздошные гребни выпирали, болезненно натягивая плоть. Некрасивая, но безумно сильная и выносливая.
Когда усыпляющие чары совсем спали, она открыла глаза полные сознания, готовая действовать.
— Как я, ещё человек? — спросила Райла Балекас, садясь на алтаре. — Не чудовище, а?
— Тут не над чем шутить. Начальные стадии инфицирования хищной плотью совершенно незаметны, их тяжело выявить даже волшебством без глубокого погружения в организм.
— Вы уже неделю в меня тут погружаетесь. Ну так как?
— Признаки заражения отсутствуют, — ответил Гломп своим рокочущим, таких подходящим облику голосом. — Новые обследования будут излишни, ты здорова, насколько может быть здорова женщина твоего возраста, пережившая то, что ты пережила.
Райла уставилась на свои босые ноги, пошевелила пальцами, словно это действительно было ей очень интересно, а не ради защиты от болезненных слов.
— Эти рубцы довольно старые, но я мог бы избавить тебя от них, — думал волшебник вслух, — несколько операций и кожа вновь будет гладкой. Хочешь?
— Незачем. Мне, — Райла поморщилась от того, что собиралась сказать, как от пригоршни терновых ягод, — мне не для кого быть красивой теперь, так что забудь. Скажи лучше, ты посмотрел то, что я просила?
Гломп глубоко вздохнул и отвернулся. У него почти не было шеи, так что для этого пришлось развернуть всё тело.
— Репродуктивная система не подлежит восстановлению. Тот, кто исцелил тебя, наверняка просто не смог или не успел завершить эту тонкую, неочевидную работу. Мало срастить ткани, слишком мало. Раны, нанесённые самой сути витального потенциала…
— Окажи милость, прибереги заумные слова.
Она опустила ноги на тёплый пол, стянула с крючка белую робу и прикрыла наготу.
— Как долго эти стены ещё будут моей тюрьмой? — спросила Райла.
— Вопросы, на которые у меня нет ответов продолжают сыпаться, — проворчал волшебник. — Не я решаю такие вещи.
— А кто решает?
Гломп причмокнул, повёл огромной ладонью, создавая перед ней облачко серебристого тумана.