В Москву с Царицей едут только свои. Охрана сгоняет встречных и прилипал на обочины. Впрочем, и попутчиков по вагону поезда на третий день знаешь уже как облупленных. Если молод и холост, то некоторых из попутчиц даже глубже. Но здесь у нас поезд приличный. Санный. Императорский. Все или семьёй, или в «однополых» возках едут. Иногда только пересаживаемся.

Вот и сейчас ко мне тёткин муж подсел. Греться. Тётка «беседует с дамами», а нормальной печкой я только Её возок, «возок цесаревича» и свой под голштинским гербом успел оборудовать. В остальных сидят в тулупах и стоящими в ногах переносными закрытых жаровнями ноги греют. Я же сзади нормального размера печи поставил из «англицкого белого железа», то есть из жести. Толстой. Дорогой. С котловиной, не прогорающей от угля. Там теперь за стенкой отдельный служка-истопник едет. Ему не холодно. А что бы не скучал ещё и ручным вентилятором по воздуховоду тепло гоняет. Так что нам нашим спинам и ногам тепло. Потому и стёкла у нас в инее только на половину. В общем как положено царям едем.

Впереди Всехсвяцкое. Там обычно перед Москвой последняя остановка. Это Багратионов-Грузинских поместье. Сошелся я в прошлый приезд там с царевичем Александром Бакаровичем. Посмотрел производства, типографию грузинскую. Образован он, мыслит широко. Такому под моей рукой найдется дело и место. Думаю, взять этого батонишвили дружкой на венчании. Хотя, Матушка старше найдет. В этом году восстание Несмеяна Васильева Кривого под Нижним урон большой принесло Багратионовых семейству. Не знаю возместила им казна потери иль нет.

Пока же ведем с Разумовским задушевные беседы. Не спешно. Его тоже мутит уже второй день с этой дороги. Алексей Григорьевич у меня даже ожил немного. Остыл. У царица топят жарче. В том что, пока русских ученых мало, гнать с русской службы иноземцев рано я его вроде убедил. А вот в моих голштинских делах он не хочет участвовать.

— Петро, — величает он меня на свой малороссийский манер, — ну зачем нам то это английский бастард сдался?

— Так они ж с Иваном то возраста одного, месяц в месяц, — пробую убедить мужа тётки, — были бы как двойняшки.

— А надо оно нам? — вопрошает Разумовский, — чей он сын быстро пойдёт весть, да и матушка его по твоей задумке с мужем к нам приедет…

Что верно то верно. Разморило меня что-то. С спины мне хорошо грет.

— Ну так сговоримся что б выдала за своего.

— Ох, молод ты, Петь, — вздыхает граф, — зачем нам сор из избы выносить, а и видно же будет кто люб матери.

Что, верно, то верно. Я особо и не надеялся. Обнадёжил родича по пьяни. Ну, «несшогла так нешмогла». Придется Фридриху с Ульрикой ехать в Борго управлять. Но по остальным предложениям у Разумовского возражений нет. И вроде уже не против и Матушка. А герцогство моё и нынешнего регента-наместника ещё потерпит.