Глаза наконец приспособились. Анна присмотрелась. Новый комендант Орлов собственной персоной!
— Иван Михайлович, что случилось?
Бывшая Регентша не гневалась на разбудившего. Да и как ей на него гневаться? Появившийся месяц назад Орлов сделал им некоторые послабления. Они стали чаще гулять. Лизу крестили наконец в гарнизонной церкви. Они с мужем впервые за год наконец увидела отнятого у них в Риге сына. Иван её не сразу узнал. Потом был рад. Прижался. Но не плакал. Говорил плохо. По-русски.
— Ничего, просто вам пора собираться, — спокойно сказал комендант.
— Куда?
— Вас переводят, Ваше Высочество. Все уже уж погружены. Вас не хотели будить.
«Опять? Но как-то иначе всё нынче творится…»
Много времени на личные нужды Орлов ей не дал. Как Анна умылась, комендант лично помог ей надеть шубку.
«От чего такая галантность? К добру ли? Скинули-таки петрову выблюдицу с чёртушкой? Господи, пусть так будет!»
Анна Леопольдовна перекрестилась.
Как и год назад их ждали возки. Крещенские морозы прошли. Но трубы на двух возках показывали, что они даже будут топиться.
«Видно далеко повезут. Обратно? Откуда взяли. Или нет? Может Лизка решила их отпустить? Тут же рядом граница».
Все уже были на местах. Менгден радостно махала в одном окне с Катериной. Показала Анне спящую Лизу. Муж сидел в другом возке в недоумении.
«Послал же господь в мужья увальня! Смел Антон, да прост. Да и сама я не львица».
Маунзи вынес на руках одетого Ивана. Тот был плох. Анна рванулась к сыну.
Шедший рядом с врачом солдат чуть её притормозил.
— Ваше величество, — тихо произнёс Майкл Маунзи, — простыл И… ван, я спустил ему кровь, пусть теперь выспится.
Анна благодарна кивнула своему лейб-медику.
Тот пронёс юного Императора в теплый возок к отцу. Мать же последовала к дочкам. У них тоже топилось.
Кортеж тихо двинулся в ночь. Растущая луна ясно освещал дорогу.
Уезжающие верили в лучшее. Им никто ничего не говорил. Они и сами боялись счастье спугнуть ненароком. Потому как сказано, что не стоит в решительный час излагать своих надежд — тем можно прогневить Бога. Да и что слова сейчас могли изменить?
* * *
Post scriptum
МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ПЕРШПЕКТИВНАЯ ДОРОГА. У СЕЛА ВСЕХСВЯТСКОГО. 23 декабря 1743 года.
Четвёртый день катим с Матушкой, половиной её двора и гостями в Москву. Родные снежный просторы за полузамёрзшими окошками уже надоели. Нет. Не надоели. В печёнках сидят. Это когда из Екатеринбурга поездуешь в Хабаровск и наблюдаешь сплошную, изредка прерываемую реками и городами, тайгу. И всё же, впечатление разное. В купейном вагоне природа за окном — картинка, ты в своем мирке едешь. Здесь же трудно не прочувствовать прелести русских зим.