Вытянутые суставы ещё крутило. К дождю наверно. Впрочем, он на этих болотах каждый день. Потому она и присела у окна в прихожей и чуть его приоткрыла. Рядом Фонтанка и свежий ветер навивал спокойствие. Тщетно. Она ждала уже часа два. Сердце, в унисон костям, предательски ныло.
Но, вот и карета Цесаревича.
Дочка вылетела из неё как птица, но, стала замедлять шаг, взбираясь по ступеням.
Анна Гавриловна тоже поторопилась к двери.
Настя подняла глаза на последней ступеньке.
Встала. Остановилась. Будто хотела оборотиться.
Бестужева тревожно и вопросительно смотрела на дочь.
Та подняла глаза застывшими в их уголках слезинками.
Анна приподняла голову.
Настя едва прошептал, слегка поводив своей головкой из стороны в сторону:
— Он не заметил.
Всхлип.
Вздох.
Новый молчаливый вопрос поднятием головы.
Качание головы в ответ.
Выдох.
Мать едва развела руки для объятий.
К её груди тут же беззвучно плача прижалась дочь.
— Поплачь, поплачь девочка, — ободрила её Анна, мягко притянув у талии к себе, — ты всё, всё правильно сделала.
— Потому что иначе бы раньше успел Лесток, — бессвязно прошептала старые оправдания Настя.
— Да, и это тоже, — ответила графиня Бестужева, и, прижимая к себе, повела дочку в дом.
* * *
Часть вторая Битва за будущее. Глава 7. Невесты Цесаревича
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. ГОСПОДСКАЯ ПОЧЕВАЛЬНЯ. 1 сентября 1743 года.
Сегодня в России, да и Швеции с Англией календарно началась осень. Неделя прошла как графиня Ягужинская к отчиму в деревню уехала. Но куча дел и Катя не оставляли мне времени о ней вспоминать. Может когда и встретимся. На балу. Или в одной постели. На ночь. Фавориткой и женой моей ей не быть, а остальное… как знать. Времена нынче куртуазные, да они всегда такие.
Катерина Платоновна у меня умница, и по дому поспевает, и меня ублажить, и опыты химические на бумагу у Ломоносова записать. Красивым почерком. Спросил откуда он у неё такой красивый? Гувернантку-то я ей нанял в прошлом месяце. Крепостной! Гувернантку! (Ахринеть, честно говоря). Но та решительно не знает, чему её учить. Прямо как со мной год назад у Штелина было. Но, Катя не попаданка. Я проверял. С пристрастием. Так что пришлось расспросить её внимательнее.
— Так бабушка у меня грамотная была, она деда всех своих потомков и зятьёв научила, — разъяснила моя.
Вот тебе бабушка и Юрьев день! Может не о том я спрашивал раньше? Надо было именно бабкой интересоваться?
— Епифаньевская бабушка? — уточняю, а то вдруг снова в молоко.
— Она, Анна Алексеевна, — подтверждает Катя, — её на селе Епифанихой звали.