Впрочем, так, как мы сейчас пьем с Императрицей, меня мой дед мореман учил заваривать. По-китайски мне не понравилось.

Теперь я здесь. В этом времени.

Сейчас вот шары воздушные запускаю, планы строю, паровики разрабатываю.

Наследник корон России и Швеции. Герцог Голштинии. А ещё, как в еврейском анекдоте, «я шью» и даже «вышиваю». Деньги нужны на опыты и изыскания. К тому же медик я здесь. Не было в Кильском университете факультетов физики, химии и теплотехники.

— Петруша, не тянет больше в баталии?

Хитро смотрит на меня.

Вот, коза-дереза.

— На всё ваша воля, Матушка.

— О тебе много реляций похвальных приходило, что доблестно сражался под Гельсингфорсом. И ещё идут. Ласси вот вчера лично сказывал.

Качаю головой.

— Нет, Матушка. Там не было особых моих заслуг. Ночь, темно, шум. Я ничем не отличился.

— На тебя попытались набросить сеть и увести в шведский плен.

— Я этого не знал, Матушка. Тогда. Просто что-то в темноте прилетело, и я запутался. В руке была пехотная полусабля, которую именуют бебут, ну, я и пытался освободиться. По ходу дела в кого-то ткнул саблей в темноте. Вот и весь подвиг, Матушка.

Усмешка.

— Говорят, что ты заколол пять опытных шведских бретёров, которых послали взять тебя в плен.

— Нет, Матушка, это неправда. Это солдаты сочиняют.

— Не пять?

— Нет, Матушка. Возможно, двоих. Но это не точно. Было темно. Меня ранили подло в спину. Потом было трудно разобрать сколько из лежащих шведов убил именно я. А солдатам дай только поговорить про всякие небылицы. Если им верить, то я лично «Гельсингфорс на бебут взял». А это их и фельдмаршала Ласси заслуга.

Тётка благосклонно улыбается.

— А Архистратиг Михаил, спустившийся с Небес и спасший тебя?

Вздыхаю.

— Матушка, я был ранен и не помню ничего такого.

— Солдаты так говорят.

Пожимаю плечами.

— Я не знаю, Матушка. Я был без сознания. Спрашивать нужно у тех, кто это видел.

— Тебя послушать, так ты вообще ни при чём.

Киваю.

— Это действительно так, Матушка. Там вокруг меня было полно героев.

Да, прошло больше полугода после тех событий, но Императрица не забыла. Для неё моя выходка с поездкой на войну была крайне неприятной. Ей не нужна моя популярность в армии, вот я и прибедняюсь, как только могу.

Строю и развиваю тут, что только могу.

Кадры стараюсь подбирать.

Одного такого вот вчера уму разуму обучал.

Шведы же не сами по себе, а по научению одного француза и помощи моего гофмаршала меня тогда чуть не спеленали. Де ла Шетарди пока не в России, а фон Брюммер сознался вчера, «перед лицом неопровержимых доказательств» на мой арбалет и дыбу глядючи… Плакал даже. Батюшкой-герцогом называл. Хоть сам меня на сорок лет старше. Такой вот я страшный. Да и Государь я ему. Нет, я его не разрывал. Он в моём серпентарии живым полезней. Теперь полученные от французов «тридцать серебряников» за пятьдесят рублей в месяц отрабатывает.