Императрица прибыла, когда прошло уже половина вечера. Пока её не было играл оркестр. Гости могли баловаться напитками, смотреть картины, музицировать. Большинство же просто травили друг другу байки и сплетни. Де ла Шетарди был здесь как рыба в воде. Успел многое узнать, многим польстить и напомнить о себе…

Императрица прибыла с гостями. Жак-Жоакин уже знал, что кроме герцога Голштинского прибыли две принцессы Гессенские: Каролина Дармштадская и Ульрика Кассельская. Вокруг судачили что это «невесты». Наличие здесь Ульрики могло сильно задачу маркиза осложнить.

Вскоре после прибытия Императрицы начали танцы. Первой был польский танец. На него объявили цесаревича и Ульрику, а потом почти сразу кадриль. Тут уже с в русским наследником танцевала Дармштадская принцесса. Строго по старшинству. Было заметно что Петер Фёдорович мелок для обеих принцесс. Что ж самое время поговорить.

Де ла Шетарди пробрался к сидящей на возвышении Императрице.

— Ваше Императорское Величество, — начал, сделав глубокий реверанс маркиз…

— О, Жак! — делано удивилась русская царица, — вы вижу к нам надолго, если начали наконец русский учить?

Зараза. В гробу туринский дворянин и французский маркиз видел этот варварский язык! Но, ничего не поделать, — дипломатия трудное ремесло. И если бы того потребовали интересы его Короля он сейчас и шкуры бы облачился.

— Нье множеко, — пояснил Жак и продолжил на французском, — я благодарю за Ваше приглашение в любимую мной русскую столицу, к сожалению, меня не пустили к Вам сразу по прибытии, чтобы передать восхищение моего Короля и иметь счастье Вас лицезреть.

Саркастическая улыбка.

— Я рада вас видеть Жак, но, вы ведь лицо частное, потому мои люди и я не находим причин с вами у себя встречаться, — снисходительно ответила Елисавета Петровна, — но на частных приёмах почему бы и не поговорить?

Жака-Жоакена Тротти ткнули как котенка в сделанную им лужу. Русская правительница сама просила его снова прислать, и вряд ли она это сделала чтобы так мелко за помощь мстить. Их разговор слышали стоящие рядом, и Императрица чётко указала что Жак здесь даже не Её гость и ничто, и никто не может его здесь защитить. Пора действовать. А то можно и дело не сделать и домой не возвратится.

Жак достал из-за пазухи приготовленное письмо. Его можно было передать только в крайнем случае. Вот он и наступил.

— Мой Государь просил меня предать это письмо Русской И м п е р а т р и ц е, — подал скреплённую печатью бумагу Шетарди.

Императрица, не сразу, а только прокрутив в голове фразу приняла свиток. Вскрыла его. Пробежала глазами. Улыбнулась. Долго же французы не хотели императорский титул русских монархов признавать. Отчего же их так припёрло?