— Карас! — мой голос, усиленный новой, чудовищной силой, прокатился эхом по разрушающемуся миру. — Иди сюда!

Пространство передо мной искривилось, словно невидимая рука сминала саму ткань бытия. Воздух вспыхнул мириадами серебристых искр, и через мгновение из образовавшегося разлома, спотыкаясь, шагнул Карас.

Его глаза, расширенные от ужаса, метнулись по руинам, задерживаясь на пепле павших богов, на опустошенной равнине, где ещё недавно бушевала битва. Наконец, его взгляд упал на меня.

Увидев меня, Карас отшатнулся. Его лицо исказилось от шока и едва скрываемого ужаса. Было очевидно, что зрелище того, во что я превратился, потрясло его до глубины души.

— Кот, ты… во что ты превратился? — его голос дрожал, в нём слышалось всё сразу: и шок от увиденного, и страх перед тем, кто я теперь, и что-то ещё — горькое осознание, что человек, которого он знал, уже почти исчез под этой чужеродной, чёрной, чешуйчатой броней.

Я посмотрел на него спокойно, хотя внутри меня бушевал ураган переполнявшей меня силы. Времени на сантименты, и на долгие объяснения не было. Каждая секунда была на счету, пока весь мир не рухнул окончательно. До этого осталось немного.

— В то, что нужно, — ответил я коротко, не давая ему опомниться, чтобы он не успел погрузиться в размышления. — Слушай внимательно, Карас. У нас нет времени на сантименты, на сомнения. Игра рушится прямо сейчас — видишь эти трещины? — я указал на пространство вокруг, где реальность неудержимо дрожала и мерцала, словно сотканная из битого стекла. — Кто-то должен её удержать. Это будешь ты.

Он моргнул, пытаясь переварить услышанное. Его взгляд метался между мной и рассыпающимся миром, явно борясь с неверием и осознанием смертельной опасности, нависшей над всем. Он не мог понять, как это возможно, но видел, что мир действительно умирает.

— Я отдам тебе весь опыт Троицы, — продолжил я, жёстко, не давая ему возможности возразить, перебить меня или погрузиться в свои сомнения. — Не просто их личный опыт, не сумму их навыков и знаний. Я отдам тебе концентрированную энергию всех богов, всех тех сущностей, что питались этой системой, словно паразиты. Весь, до последней крупицы. Ты станешь богом. Самым могущественным из всех. Ты будешь стражем. Единственным, кто не даст этому дерьму повториться.

— Отдать опыт Троицы? — пробормотал он, глядя на меня так, будто я окончательно спятил. — Кот, о чём ты говоришь? Это невозможно. И почему я? Я всего лишь… У нас же дела!

— Потому что я выбрал тебя, — отрезал я, и в моём голосе не осталось места для сомнений или обсуждений. Только холодная, абсолютная уверенность. — Потому что ты надежный. Потому что ты понимаешь, что такое ответственность. И потому что у тебя ещё не поехала крыша окончательно, в отличие от меня. Этого достаточно. Ты знаешь, что я не ошибаюсь в таких вещах.