Тот вздрагивает и кивает, слизывая с губ крем.

— Я могу чем-то помочь? Может, попросить Ярослава, чтобы сделал что-то для тебя?

— Нет, спасибо. У меня есть всё необходимое.

— А как насчёт свободы?

Кирилл расширяет глаза. Встречается взглядом с Маргаритой, но сразу же отворачивается. А затем грустно усмехается и бормочет под нос:

— Нет, он не согласится меня освободить.

Марго достаёт из-под юбки артефакт тишины и активирует его.

— А если кто-нибудь другой согласится? — спрашивает она.

Котёнкин ошалело смотрит то на девушку, то на артефакт. Громко сглатывает и говорит:

— З-зачем?

— Скажем так, у меня есть идея, которая позволит мне возвыситься. Ты поможешь, а я взамен освобожу тебя. Ну, и награжу как-нибудь, — вяло взмахивает рукой Маргарита. — Дам хорошую должность. Может, даже земли и слуг.

Кирилл дотрагивается до ошейника на шее и надолго задумывается. Окунева не торопит его. Пусть подумает, взвесит все за и против. Что лучше? До конца жизни жить на цепи, как собака, или попытаться завоевать свободу, как человек?

Котёнкин думает, думает… А потом, кажется решается. Он лукаво щурится, глядя Маргарите в глаза, и эта мимика почему-то кажется ей знакомой.

— А ведь знаете, юная барышня, я могу помочь вам даже больше, чем вы думаете.

— Юная барышня? — удивлённо поднимает брови девушка.

— Я не тот, кто вы думаете. Но тот, кого вы знаете. Сейчас я всё расскажу, и мы вместе составим план нашего возвышения…

* * *

После свадьбы прошла неделя. Окуневы разъехались, и мы вернулись к обычной жизни. Дела, дела, горячий секс то с одной, то со второй женой, то с двумя одновременно. Снова дела, дела, охота, секс, дела, секс, охота… Ну и так далее, в произвольной последовательности.

На рутину это непохоже. Каждый день что-то интересное и необычное. Ну а в одну прекрасную ночь случается кое-что настолько интересное, что я начинаю скучать по забитым мирными хлопотами будням.

Просыпаюсь. Понимаю, что я скован крепкими цепями и лежу на холодных камнях. Надо мной звёздное алтайское небо, а вокруг — поросшие соснами горы.

Хочу что-нибудь сказать, но во рту кляп. Тогда раздаётся голос в голове:

«Наконец-то! Ярослав, нас похитили!»

«Какая тварь посмела?»

«А ты угадай…»

— Он очнулся! — раздаётся рядом знакомый молодой голос. — Прикончи его!

Не-не, какого хрена…

Хочу создать духовный доспех, но не могу. Успеваю сообразить, что шею натирает шершавый металл. Ошейник, который был на Кирилле, теперь надет на мне.

Бросаю взгляд по сторонам и успеваю увидеть блеснувшую в звёздном свете шашку. Затем она опускается мне на шею, и умираю.