И тут же вспоминаю свадьбу. Как Маргарита строила из себя хорошенькую и так хотела накормить моего братца свадебным тортом. Неужели?..

«Да-да, это точно она!» — сразу же вопит в голове Люсиль. — «Мерзкая двуличная тварь, я никогда ей не верила!»

— Скажи-ка, Ярик, — наклонившись ко мне, спрашивает Котёнкин. — Сколько жизней у тебя осталось?

— Достаточно, чтоб твой холоп устал шашкой махать, — отвечаю.

— Я не холоп, — хмурится гвардеец.

— Да мне насрать, кто ты. Служишь моему изгнанному из рода братцу — значит, холоп.

— Я не служу ему.

— А кому тогда?

— Тихо! — восклицает Кирилл. — Отвечай на вопрос, братишка.

— Зачем? Ты что, старик, хочешь теперь забрать моё тело?

— Догадливый, — скалится бывший ведун.

— Хрен у тебя получится. А даже если получится — Кот узнает и лишит тебя покровительства. Кто-нибудь всё равно лишит тебя титула. Может, Ирисовы, может, сам император. Пойми уже, ты проиграл.

— Пока я жив — не проиграл! — рычит сквозь зубы Котёнкин. — И я могу быть жив вечность, если будут подходящие тела!

— Хочешь наклепать детишек и потом вселяться в одного из них?

— Да, и твои молодые жёны мне в этом помогут, — братишка проводит кончиком кинжала по моей щеке. — Я часто слышу ваши стоны, они на всю округу раздаются. Честно говоря, завидую. Но скоро я стану тобой и буду жарить этих крошек, как захочу.

— Да ты всё равно не сможешь, как я, — фыркаю я.

— Это мы потом спросим у Светы и Алисы… Так сколько жизней, Ярослав?

— До хрена. А может, последняя. Или ещё две. Или пять. Гадай, какой удар станет последним и лишит тебя шанса на переселение.

— В русскую рулетку решил сыграть? — щурится Кирилл. — Ладно. Раз ты не боишься, значит, ещё хотя бы две жизни в запасе есть!

С этими словами он заносит кинжал и пронзает моё сердце. Умираю не сразу, вдоволь насладившись агонией и послушав торжествующий смех брата:

— Да! Ха-ха-ха! Да-а! Как же приятно убивать тебя, ублюдок!

Снова темнота. Точней сказать — небытие. Тут ни тьмы, ни света, ничего.

А положение начинает казаться безвыходным. Без магии и крепко скованный цепями, я не могу оказать никакого сопротивления.

Остаётся надеяться, что Кот допетрит, что всё сложилось хуже, чем он думает.

— Опять⁈ Так быстро⁈ — раздаётся голос мурлыки. — Ты что, не смог наказать тех двоих?

Да твою-то мать, хватит задавать вопросы! Я же не могу ни-че-го тебе ответить!

— Так, давай-ка поболтаем, — недовольно бормочет Кот.

В следующий миг я оказываюсь в сером туманном пространстве. Чувствую своё тело — пусть оно иллюзорное, плевать. Главное, что могу говорить и двигаться. А то там-то, в реальности, не пошевелиться.