— Барон Кузнечиков попал! — констатирует седой гвардеец. Пытается скрыть радость, но хреново получается.

Смотрю на своё плечо. Твою мать, ничего себе дырень. Мясо во все стороны торчит и кровища хлещёт как из ведра. Вот в чём прикол таких пистолетов — точность низкая, но зато калибр такой, что раны остаются чудовищные.

Левая рука висит плетью, голова кружится, во рту пересохло. Кровь уходит очень быстро.

— Василий? — смотрю на своего секунданта. — Я же могу выстрелить?

— Если желаете, — отвечает тот. — Но лучше немедленно…

— К барьеру! — вскрикиваю, втыкая в Кузнечикова злобный взгляд.

Блин, мечтал это сказать. Думал, уже не получится.

Анатолий бледнеет, но выполняет требование. А я давлю на спусковой крючок — тугой, зараза — и раздаётся выстрел.

Отлично! Ещё одна мечта исполнена. Барон хватает себя за гульфик двумя руками и падает на колени, бешено вопя. Целитель сразу же спешит к нему.

— Стоять! — Грозин бросается наперерез. — Мой дуэлянт был ранен первым, вы обязаны сначала помочь ему.

— Да не стоит, — отмахиваюсь я, садясь на снег.

Люсиль появляется на правом плече и помахивает крылышками, залечивая рану на левом. Да и потоки маны я уже настроил нужным образом.

Сам справлюсь, без чужих лекарей с недовольной мордой.

Секунданты объявляют окончание дуэли. Мол, вопрос исчерпан, честь восстановлена.

Хренотень какая-то. Я как-то не чувствую, чтобы моя честь была восстановлена. Вот развороченное плечо — очень даже…

Целитель, кажись, сам не справляется. Начинает звать слуг, просит позвонить в больницу. Я что, и правда отстрелил Кузнечикову краник? Или сделал омлет? А может, и то и другое?

Вот незадача…

— Нам лучше уехать, — говорит Василий. — Идите в машину, я сейчас.

Судя по заговорщицкому тону, Грозин что-то задумал. Не буду ему мешать, послушно топаю через дом, выхожу на улицу и сажусь в автомобиль.

— Ранили, ваше сиятельство? — участливо спрашивает водитель.

— Ага. Пиджак жалко.

— Заедем в магазин? Здесь недалеко есть хороший, его благородие Олег Егорович часто там одежду покупают.

— Почему бы и нет. Только Василия дождёмся.

Тот появляется буквально через минуту. Прыгает в машину и говорит:

— Поехали.

— Впервые вижу на вашем лице улыбку, — говорю адвокату.

— Правда? — он сразу же гасит её. — Простите.

— За что?

— Я серьёзный человек, делаю серьёзную работу. Мне не к лицу улыбка.

— Какие интересные принципы, — удивляюсь я. — Но вы же чему-то улыбались?

— Тому, что всё прошло великолепно, не считая вашей раны. Я оставил паре слуг свои визитки и немного денег. Вечером они встретятся с журналистами и расскажут, как барон Кузнечиков плакал из-за покалеченного достоинства. Ну а мы с вами поедем и дадим интервью прямо сейчас, по горячим следам.