— Может быть, вы и проломили плиту наверху, но чтобы пройти в другой зал, тебе надо будет стать таким же, как я!

— Ты хочешь сказать, что Книга Тота не может попасть в руки живым?

— Я всего лишь сказал, что живые не могут попасть туда, где Книга. А что до читать… Не так уж ты и отличаешься от меня, — он, видимо, обезумевший от одиночества, опять расхохотался.

Какой смешливый.

— Ты хочешь нам помешать?

И опять предок засмеялся:

— Зачем мешать тому, кто засовывает голову в пасть льву? Я просто посмотрю. Мне интересно. Не так часто ко мне заходят гости.

— Уберёшь скорпионов?

— Они не подчиняются мне, —аху усопшего покосился на них с омерзением.

— Не отставайте, осмотримся, — предупредил я спутников.

Мы ходили по не слишком большому залу, осматривали всё. Естественно, я интересовался текстами на стенах и предметах, а вот грабители усыпальниц даже пред лицом сверхъестественной сущности оставались грабителями. Их интересовало то, что стоит дороже. Нет, не золота — тут имелись и драгоценные камни и серебро — оно дороже золота.

Это редкий для долины Нила металл связан с Луной, то есть с богом Тотом, так что мы попали в правильное место, вряд ли призрак нас дурачит.

Я узнал его имя: Пен-абу. Оно написано на одной из стен, где описывается жизнь и достижения усопшего. Так принято ради сохранения в вечности его личности.

Он начал службу при неком Хуни, а усоп при Снофру.

Имя Хуни я не помнил, а вот Снофру вполне известен как строитель пирамид. Если мне не изменяет память, знаменитый Хуфу — его сын и преемник.

Ничего особенного в списке великих деяний нет — ходил на Синай с армией, был любим царём и царицей, искусен вхека и обучал письму и медицине Имхотепа. Текст длинный, изобилующий высокопарностью и славословиями, да и не полностью мне понятен, так как древний. Даже форма иероглифов немного другая. Надписи на плите, которая лежала снаружи, ближе к тем, которым меня обучал Саптах, просто другой стили или почерк, а вот здесь они отличаются сильнее, но в принципе, читать можно. Если я правильно понимаю, то прошло как минимум пол тысячелетия, так что ничего удивительного в этом нет.

А если добавить ещё и мистический момент в виде книги Тота, изобретателя письменности, то можно даже объяснить, почему гробница изнутри исписана архаичными формами иероглифов, а снаружи уже устоявшимися, такими как пишут до сих пор.

Если хозяин гробницы подсмотрел шрифт в Книге Тота, неудивительно, что именно такие начертания канонизировал его ученик. Возможно и наружная плита создана при его участии.

Пен-абу следовал за нами так близко, как мог, и непрерывно хохотал, глядя на то, что я осматриваю, на чём задерживается мой взгляд.