Анхесенамон сказал: «Устаю сильнее и сильнее».

Осталось удостоверится, что происходит с двумя другими храмами триады, Хнума и Сатис. Вроде бы и так видно, что люди там ходят, но кто знает, может быть это такие же «зомби» как в Асуане?

Я не знал, чем отвлечь моих спутников от нашего пленника. Буквально почувствовал, как сгустилась атмосфера — он же нам заливал, что не знает, где проблема. Причём не только нам, но и Мерикара. А ещё Хнумхотеп тоже его поддерживал.

Естественно, не надо быть очень умным, чтобы возникли подозрения. Они-то и стали главной причиной того, почему мы не попытались прорваться в осквернённый храм Анукет, не стали искать возможности победить это снотворное поле.

По сути, только мы девять имеем реальный опыт, успешный опыт, по борьбе с нубийским проклятьем.

Маа наверняка тоже проникся атмосферой и притих, опасаясь за свою жизнь.

— Заманивал нас в ловушку? — сказал один из меченых, глядя на пленника.

— Надо обыскать. У него должно быть что-то, защищающее от сна, — реплика риторическая, ответа не требует. При молчаливом одобрении Анхесенамона другой коллега продолжил мысль, пнул жреца под рёбра. Не сильно, символически, но тот дёрнулся так, будто к нему применили реальную силу.

— И что-то типа той кости должно быть. Анхесенамон, а где обломки того злого предмета, который мы привезли из Куша? — спросил первый смутьян.

— Я отдал нашему господину Мерикара. Тот отнёс его в храм крепости, чтобы понять, как противостоять беде.

— Обыщем?

— В задницу, что ли заглянешь? Где ему спрятать? — огрызнулся командир.

Йуйю сбросили в воду по пути на остров Слоновой Кости(егип.: Абу, греч. Элефантина) . Анхесенамон вспомнил, что тот какой-то родственник Хнумхотепа, а соответственно и Собекхотепа — они же братья. Я рассказал, какие у меня случились неприятности, когда я обидел племяшку номарха совсем чуть-чуть, не то что мешок на голову надел.

Он и промычать-то ничего не успел, а те двое, самые проворные подчинённые, уже начали привязывать камень к шее пленника. Откуда камень? Лодка с пирса частично гружёная, никто из меченых не захотел возиться с облегчением веса и оказались правы. Пригодился груз.

Маа услышал, попытался сопротивляться, и получил по голове булавой. Так и сбросили бессознательным.

— Маа рассыпался прахом, когда взял в руки восковую куклу, — совершенно серьёзно сказал Анхесенамон, глядя, как тело идёт ко дну.

— Правдоподобнее версии нет? — сказал я с сарказмом. Психовал. Я же соучастник. Впервые стал свидетелем убийства, особенно настолько хладнокровного. Тёмной ночью на привале по пути в Фивы я и не разглядел ничего, стоял в стороне. Однако и тогда, и сейчас причиной стал я.