Сам же отправился обратно в свои комнаты. Вирра не было: отправляясь к Симонову, я отпустил его в лес. Переоделся в тренировочную форму (не потому, что собирался заниматься, — она просто была удобной), сел за стол.

Вообще-то, у меня до сих пор шли каникулы. И по-хорошему мне стоило ими по полной пользоваться. Но после того, что узнал от Симонова, я просто не мог удержаться.

Двадцатая позиция — потолок того, что я мог достичь по книжке Звездного. Но Симонов сказал, что сможет помочь после двадцатой. Значит, нужно до нее добраться. Одиннадцатая. Потом двенадцатая. И так далее.

Я достал из сейфа мешочек с камнями Духа и ушел в тренировочный зал.

Одиннадцатая позиция. Приступим. Камень отправился в рот, и вскоре в тело устремилась энергия. Направил ее в нужный участок — одиннадцатую часть тела, мышцы нижней части спины — и начал пропитывать.

Раньше — на седьмой, восьмой, девятой — процесс занимал около двух дней и требовал половины камня, может, чуть больше. Десятая позиция не в счет: она была прорывной и следовала своим правилам.

Сейчас, судя по всему, я собирался ограничиться одним низшим камнем вместо половинки, и на самом деле это было очень по-божески, с учетом того, насколько сильнее я стал. Но вот со временем, которое надо потратить на преодоление позиции, все оказалось куда сложнее.

Час. Два. Пять. Десять. Прошла ночь. Потом день и еще ночь. Начав, я решил довести до конца. Пудов и Симонов поймут.

В итоге это заняло четыре дня. Четыре полных дня — без сна и еды, без выхода из комнаты.

Когда я наконец ощутил, как последний участок нижней части спины пропитался Духом и встал в общую структуру, за окном уже вечерело. Суббота восьмого кончалась. Послезавтра — понедельник. Первый учебный день нового полугодия.

Однако если каждая следующая позиция будет отнимать тоже по четыре дня — а скорее всего, и больше, — то прорываться на выходных, как раньше, не получится. Выходных было всего три дня. Придется прогуливать учебные дни — либо до, либо после.

Один прогул — терпимо. Два вызовут вопросы. Систематические прогулы каждую учебную неделю — дисциплинарный комитет, а потом и отчисление.

Решение напрашивалось само. Весенняя практика. С первого марта — до двух месяцев вне академии. Официальное освобождение от лекций. Если записаться — смогу прорываться свободно, без оглядки на расписание.

До марта я решил провести еще только один прорыв. В середине февраля, чтобы за пропуск меня никто особо не доставал. А на практике — давить. Тринадцатая, четырнадцатая и дальше — сколько успею.