Он сам все измерил, сам взвесил, сам себе объяснил, и мне оставалось только промолчать. Зверь на прорыве. Понятная, посильная тварь, которую я с моей репутацией в теории вполне мог бы одолеть. Замер его меня устраивал. Тайна Агаты оставалась при мне, а я получал энергию половины Камня.

Слова его разошлись по кругу. Люди облегченно заговорили, задвигались, кто-то уже мерил шагами тушу, прикидывая мясо, двое спорили, сколько потянет шкура. Подошедший Рябов хлопнул меня по наплечнику.

— Ну вы, конечно… даете.

* * *

Впрочем, даже если лиса была лишь «наполовину» старшим Камнем, полтора таких Зверя в один час были аномалией. И то, что я смог убить лису, позволяя гарнизону сосредоточиться на западном звере, который, как выяснилось, был кем-то вроде зубра, заслуживало благодарностей.

Благодарили на следующий день на офицерском собрании — в штабной комнате с низким сводом, где два десятка офицеров сидели вдоль стен на лавках, а Морозов стоял у стола под картой участка.

Собрание шло штатно: сводки постов, наряды. Морозов говорил сухо и быстро, как и всегда. Мой вопрос он оставил последним, и когда до него дошло, в комнате стало заметно тише.

— По вчерашнему рейду, — сказал Морозов, глядя в бумаги. — Действия Александра Пламенева при обнаружении второй цели признаны верными. Задержание второго зверя в поле предотвратило разделение огня. Гарнизон объявляет Пламеневу благодарность.

Он поднял глаза от бумаг, и мы посмотрели друг на друга. Не «убийство», а «задержание».

В каком-то смысле это было правильно, так как, если бы я не убил лису, а только задержал и потом позволил ей добраться до Стены, проблем бы не возникло все равно. Тем не менее такой подход мне, мягко говоря, не нравился.

— Служу Стене, — сказал ровно.

— Занесите в протокол, — велел Морозов писарю и перешел к нарядам.

Вот и вся церемония. Ни слова сверх устава. Но офицеры вдоль стен слушали, не шевелясь, и кое-кто, я видел, скосился на соседа. Если бы после этого наш конфликт не стал очевиден присутствующим, офицерами они себя могли называть лишь с большой натяжкой.

Я шел из штабного коридора и прикидывал, что Норов мог бы даже ничего не говорить. Ссориться с комендантом у меня выходило само, без всяких сценариев, и оставалось попросту не мешать.

Потом были две недели службы, гладкой и стабильной.

Смены, вагонетки, охоты через день. Мы с Вирром взяли еще четырнадцать средних, и Столп принимал Камень за Камнем. С учетом половины Камня Старшего Зверя я преодолел где-то одну пятую дистанции до четвертой Чары.

А на исходе второй недели старший пришел снова.