Плотный долго тряс мою руку. Молодой с папкой сказал «благодарю за вечер» куда-то мне в ключицу и покраснел. К Морозову подошел из всех один длинный в очках, и то, кажется, просто по какому-то вопросу, а не попрощаться или поблагодарить.

Евгения уходила последней. У дверей она обернулась, нашла меня глазами и махнула ручкой, прощаясь. Телохранитель вышел за ней, бесшумный как всегда, и тарелка его, я отметил, простояла весь вечер нетронутой.

Офицеры потянулись следом, гремя лавками. Я допил чай, поставил стакан и тоже пошел к выходу, но уже в дверях меня догнал голос:

— Пламенев. Задержитесь.

Морозов стоял у своего конца стола — один в опустевшей столовой, среди парадной посуды и догорающих светильников. Я посмотрел на него, понял, что этот разговор был неизбежен с самого утра, и закрыл дверь изнутри.

Вернулся к столу, но не к прежнему месту и не к его концу, а к дальнему, и сел ровно напротив него. Между нами легла вся длина парадного полотна, уставленного посудой.

Морозов смотрел на меня, стоя за своим местом, руки его лежали на спинке стула, и пальцы вжимались в дерево так, что оно поскрипывало.

— Что это было, Пламенев? — спросил он, больше не выравнивая голос.

— Вечер, — сказал я. — По-моему, удачный. Гости довольны.

— Не паясничайте. — Он обошел стул и медленно двинулся вдоль стола. — Вы весь день влезали поперек. Вы сорвали мне прием, перекроили рассадку, вы… — он остановился, набирая воздух, — вы вели себя так, будто это ваша крепость.

Вот он и сказал это сам. Я мог бы юлить, тянуть, изображать недоумение. Но вместо этого я посмотрел ему в глаза и ответил ровно то, что должен был для продолжения этого спектакля. Разговор шел без свидетелей, наедине, и пришить мне что-то вроде оскорбления старшего было нельзя — мы оба это понимали.

— Помните, что вы сказали мне в своем кабинете в один из моих первых дней здесь? — спросил я. — «Пятьдесят человек, громкое имя и один удачный шанс. Посмотрим, что вы скажете через год». Года не прошло, господин комендант. Прошел месяц с небольшим. Хотите послушать, что я скажу?

— Я хочу услышать объяснение, — сказал он. — И советую вам подбирать слова. Я могу подать рапорт о вашем поведении.

— О каком? — спросил я. — О том, что гостья комиссии сама выбрала себе провожатого? Что чиновникам понравились мои рассказы? Подавайте, я почитаю с удовольствием. А пока что думаю, что вы засиделись, господин комендант. Вы хороший служака, я это признаю. Но вы держите это место столько лет, что оно стало вашей привычкой, а привычка на Стене со временем начинает стоить жизней. Крепости нужен тот, кто моложе, сильнее и у кого все впереди. Я прямо сейчас смотрю на такого человека в отражении вашей парадной посуды.