Оставался ближний бой.
Мысль была полубезумная, и я это знал. До сих пор всеми силами держал расстояние, потому что рядом с такой тушей человек живет ровно до первого касания. Но у туши было горло.
Конечно, задушить зверя в пятнадцать метров ростом — руки коротки, тут смешно было и мечтать. Но вот дыхательное горло, я знал это по Вирру, по сотням вечеров, когда он засыпал головой у меня на коленях, лежало у волка под самой кожей. Ниже челюсти, вдоль всей шеи, ближе к поверхности, чем у быка или коня.
Я пошел ему навстречу. Он, похоже, принял это за подарок. Пасть распахнулась во всю ширь, шуга хлынула в нее, и челюсти пошли на меня быстрее всего, что он показывал в этой каше до сих пор.
Я увидел эти клыки в упор. Каждый с мой локоть, желтоватый у корня, голубой от стихии по острию. Все во мне, все прожитые годы, весь опыт, вся кровь резко заорали: НАЗАД! Отпрянуть, выиграть еще круг, еще минуту жизни.
Но это и означало смерть. Так что я бросился вперед и вниз, прямо под смыкающиеся челюсти. И почти ушел. Но нижний клык все-таки достал меня и вошел слева в мышцу между шеей и плечом, в ту, что держит на себе всю руку. И туша уже начала вздергивать голову, чтобы стряхнуть меня в пасть.
Но времени обращать внимание на боль не было.
Расчет уложился в единый удар сердца: клык держит мышцу, мышца держит меня — значит, мышца пойдет в расход. Я собрал крохотный взрыв прямо внутри собственного плеча и выпустил его.
Тело изнутри ударило белым. Мышца лопнула, клык прошел сквозь разорванное, и я выскользнул из-под челюстей, уже почти вслепую от боли. Левая рука повисла. Зато я был жив и висел в воде вплотную к его шее, куда сама пасть дотягивалась уже с трудом.
Рука не поднималась. Совсем. Так что я поднял ее Духом. Взял собственное предплечье телекинезом, как чужую вещь, довел до горла и вжал пальцы в шкуру, а второй рукой обхватил с другой стороны. Этого должно было хватить.
Глава 12
Под слоем меха и кожи ходила упругая ребристая труба. Дыхательное горло. Оно было толще моей ноги, оно билось и дергалось, и я сжал его обеими руками, всем каркасом Столпа, всем, что оставалось в резерве.
Волк взбесился.
Он замотал головой, всей громадной шеей, и меня замотало на ней так, что хруст послышался уже в моей собственной шее. Задняя лапа дотянулась и заскребла по по ногам, по пояснице, вспарывая поддоспешник и то, что под ним.
Но толкаться в воде ему было не от чего. Удары выходили смазанные, вполсилы, скребущие. Наверху любой из них перерубил бы меня пополам. Здесь они всего лишь резали меня.