Псих взревел так, что это за звуковой удар сойти бы могло. Но дёргаться через секунду продолжил, правда, уже не магича: ожидания оправдались, стал он «моим», а я был по отношению к его колдунствованию категорически против.

И, стараясь не думать и не интерпретировать мысли о «своём» перекаченом, ушастом и психованном мужике, я ехидно психу сообщил:

— Болван, болван, — покачал головой я. — Бессмертный я, бес-смерт-ный. Только кафтан порвал. Теперь и тебе достанется.

Но псих на мою охренительную эрудицию бился, как псих. И не оценил, сволочь такая! И обматерил… да говорил он матом, быдла неприличная!

— Убей сразу, мразь!!! — потому что выживу — под землёй найду!!! Тебя, дружков твоих, — мотнул он башкой в сторону Берового. — И близких, всех!!! Страшно уму-у-м-м. — примолк псих, потому что я его заткнул.

Нехрен, потому что. А сам я присмотрелся-причувствовался к Беровому. И чёй-то мне ни увиденное (хоть и ракурс хреновый), ни почувствованное не понравилось.

Поселение, с довольно несерьёзным частоколом, штурмовали. С магией, со зверюгами. Порядка полусотни каких-то психов. И фуррей. И психов, несколько запутался я.

Итак, какие-то волкоголовые типы штурмовали селение. Точнее — ломали частокол, явно защищённый небывальщиной. Но сам частокол не огонь, да и небывальщины там не особо.

Состав этих психов был только из фуррей. Причём на поясах психов болтались черепа, ну что-то такое.

— Лен, чьи черепа? И кто хороший, кто сам дурак? — уточнил я.

— Черепа людей, кулей, волков. Кули сами виноваты, — появился текст.

— А кто это — кули?

— Псоглавцы.

— А этот псих — видимо, нас за их пособников принял. Ну, остроухий вроде, за селян, значит, — сделал я логичный вывод. — И как-то, учитывая, что за украшения у этих кульков — я в их праведные устремления не верю. Буду карать, — решил я.

— Будем. Поддержу огнём, — оттекстила Зелёнка, и башня пушкой поводила.

— Так, теперь ты, псих ушастый, — обратился я к пучащему буркалами и машущему ушами облому. — Ты — болван, но это я говорил. И за нападения на самого Меня — с тебя должок. Но держать тебя как-то… глупо. В общем, если будешь оборонять — отпущу. А там поговорим, как отобьёмся, — на оборонять псих аж эпиляцию своей бородке тросами делать стал, так энергично закивал. — Ну значит — отпущу. И учти, рыпнешся в сторону меня или моего трака — прибью без жалости. Свободен, — расплёлся я.

Псих вскочил, низким перекатом ухватил своё стреляло, и рванул к селу гигантскими прыжками. А я его нашейное украшение распустил — я ему удавочку, до поры, оставил. Ну если что. А так — пусть воюет, берсерк ушастый.