— Как-нибудь, — ответил я, на что дух кивнула и исчезла.
А проход сзади разомкнулся. И тени и ящеры начали проваливаться в небывальщину.
— Кащ…ммм, — начала было Ленка, но я её поцеловал.
Говорить ТУТ было категорически нельзя. Совсем. Вопрос меня-Кащея… ну звиздец какой скользкий. А эта мадама, если рассердится… Ну тектонический сдвиг учинить сможет, путь с развязанным пупком. Про прочие «мелочи» говорить не стоит.
— В Траке поговорим. Обо всём, — оторвавшись от губ зелёнки пробормотал я.
— Ммм… но обо ВСЁМ, — аж вытянулась из-за плеча и посмотрела мне в лицо Ленка.
Кивнул я молча и быстро потопал к выходу. Вот звиздец как страшно было. Даже когда ВЕСЕЛО было — страшно до одури. Я так не боялся, когда умирал в конце. Не знаю, вот просто очень. Но надо в Трак, а не истерики истерить.
Отстукивая марш я просто «врубился» в небывальщину, зовя байк. И отозвался, покатил к нам от входа. Хотя энергии я в это вбухал… Но надо.
— Извёл василисков⁈ — накинулся на меня седой гнум.
— Нахер иди, — вежливо прервал я речи гума. — Василисков внутри — нет. Полезете — могут появиться. Закройте шахту. Через день буду у вас, всё расскажу, будете думать. А сейчас у меня дела, — ласково оскалился я.
— Эх… ма… ху… бл… в пи…. — запинался потенный старпёр, пуча буркалы.
Но в бешенство не впадал, к счастью. А у меня на дипломатию ни времени, ни сил не было. Зелёнка за спиной сидела, обнимала, подрагивала чуток — всё же реально не дура, и отходняк. И мне с ней посидеть в обнимку НАДО. Может, и не только посидеть, отметил я «прихождение в себя». Но всё равно — надо.
Вскочил на подруливший байк, старпёр через мат даже кивнул, кстати. И погнал к Траку. Врубив по дороге «в пещере Горного Короля». И для успокоения, и вообще.
10. Духовная кибернетика
Доехали мы до Трака, я зелёнку под мышку прихватил и в спальню уволок. И не давал глупости говорить… да и вообще говорить, всеми возможными способами и методами.
Потому что поговорить, конечно, надо. Но успокоиться и друг друга почувствовать — важнее. Да и хотелось.
Но через три часа зелёнка всё таки-подло увернулась от праведных домогательств, руки в боки упёрла, от койки отпрыгнув, и в меня пальцем тыкая, стала вопросы задавать.
— Ты её знаешь! Что у вас было? — нахмурилась она, но сама фыркнула. — Меня-то не бросишь?
— Могу ещё подоказывать, — честно ответил я.
— Докажи. Попозже. Но всё-таки, Кащей?
— Кащей её знает. И, видимо, имел с ней связь.
— А ты не…
— Тихо, — вытянул я руку, превратив предплечье в тросы и прикрыл губы Ленки пальцем. — Я — он. Наполшишечки. Не совсем так… в общем, возникла, похоже, забавная ситуация, причём из-за того, что я попал в «окно». Меня назвали Кащеем, обратились. И я принял это имя. Как название, прозвище — не отнёсся серьёзно, да и не знал тогда про небывальщину ни хрена. И сейчас не знаю, признал я. — Но побольше. И хоть в себе стал получше разбираться. В общем, я отказался, сам, от памяти и жизни до конца. Были причины, но их уже тоже нет. Отказался. Это раз. Далее, джинн, который сейчас часть меня…