— Умер, впитался в тебя, ты говорил…

— Вот он «умер» — показал я дулю. — В нашем с тобой понимании. Для небывальщины — да. Он лишился Имени, совсем. Он — мои тросы. Он лишился сознания, уровень эмоций, ну, собака по нашим примерам. Он «умер», но «будет жить», и это не противоречие.

— Кажется, понимаю, но к чему ты про джинна, Таллида?

— Кстати что это значит? — заинтересовался я.

— Железо.

— Занятно, — оценил я. — Так вот, Лен. Когда Берегиня назвала меня Кащей — имени у меня не было. Совсем. Но для небывальщины ВАЖНО имя. Оно ДОЛЖНО быть, а я ведь уже был в небывальщине, «тяжёлым». И небывальщина сама зацепилась за имя, а я не возражал. И сейчас я — Кащей Бессмертный.

— А тот, который…

— В небывальщине. Тут его, насколько понимаю, не может быть. Двух Кащеев не бывает.

— Погоди, принцип — кажется понимаю. Но назовись… Хотя нельзя, — задумалась она.

— Угу, уже поздно. Меня высшие духи, ну как ещё Хозяйку назвать, которые сексом с Кащеем общались — за него принимают. Поздно. Да и прорвёмся, если что.

— Прорвёмся, — мотнула ушами зелёнка. — Тут получается одержание «именем». Только какая идея у этой нечисти? — задумалась она. — Мне… ну гарем у тебя… Кащей, не надо! — чуть не плакала она. — Ну… я потерплю, — закрыла она ладошками лицо. А ты у меня единственны-ы-ый… И первы-ы-ый…. — Ой!

— Вот, не фиг рыдать, — довольно ответил я, ущипнувший глупости надумавшую девчонку за попу.

И для приведения в норму, и из злодейства своего, и просто — приятно. Мне, бугагашеньки!

— Мне девиц красть не надо. И не интересно. Недосуг, — напомнил я.

— Так, погоди, — шмыгнула носом Ленка. — А что он воплощает тогда?

— А чёрт знает. Но точно не дворцы и гаремы — просто не прилипло бы имя, если были бы принципиальные отличия. Интересно? — улыбнулся я.

— Угу. Или… «Интересно»? Думаешь?

— Иногда. Похоже на то.

— «Такой же любопытный…» — процитировала Ленка Хозяйку.

— Угу, — покивал я. — И кстати, Лен.

— Чего, Кащей? — посмотрела на мою ехидную морду с подозрением зелёнка.

— Вот ты тут носом хлюпала, что я у тебя первый и единственный…

— Да! — возмутилась Ленка, аж ножкой топнула, очень… залипательно интересными деталями запрыгав, но я превозмог.

— А как же игрушки там всякие? — повращал я задумчиво пальцами. — А годы просмотра порнухи? — ехидно лыбился я.

Ну девчонку реально встряхнуло происшествие, да и… ну любит, да. И я, наверное. В общем, надо встряхнуть, не только в горизонтальном плане, факт.

А порнуха… ну не врала она сейчас, реально верю — не дурочка она, врать. Но всякого разного интересного просила, да и делала… ну ОЧЕНЬ много, я о части-то и не слышал. Ну а откуда дровишки — понятно.