— Что с антрацитовой шахтой⁈ — после представления выпучил на меня буркалы Иваныч.

— Всё с антрацитовой шахтой, — веско ответил я.

А пока мои мудрые слова переваривали, я оглядывался и начинал всё больше скалиться. Итак, эти говнюки подземные привели мою бессмертную персону в этакую совещательную. На ихних четыре рыла, стол и вполне приличный стул для посетителя. Для, сцуко, гнома! То есть я в этот низенький шезлонг… Или развалиться себе на радость? А, сделаю веселее!

И сделал из своих же тросов этакое комфортабельное плетёное кресло, в котором с комфортом и ехидно развалился.

— Ответь нормально! Что с василисками⁈ — поморщился на моё удобство и доминирование Иваныч.

Да и прочие морды, кроме Иванны, стали запорнее, факт.

— Сказал же — всё. Нет василисков, но появятся, если вы хернёй продолжите страдать. Читайте, — бросил я подшитые листки на стол, не вставая.

Петя поймал, взглядом пробежал, сплюнул и передал листы по цепочке.

— И ради этой херни мы собрались? — обратился он к остальным. — Гнать этого шарлатана нахер, — тыкнул он в меня невежливым пальцем, — и так этой тварью все мозги протрахали!

— Протрахали, — проборматал Иваныч. — Только рунисты говорят… Ты ручаешься? — уставился он на меня.

— Нет, конечно, — отмахнулся я. — Я УЖЕ сказал. Этого — довольно. Могу уехать… — начал я подниматься.

— Стой! — рявкнул Ньялк мне. — Он может врать, — уже к гнумам. — Но… вряд ли будет. Это хуже руки в огонь, в общем…

— Вы тут мою природу обсудить решили почтенные? — осведомился я. — Итак, шахта пуста от тварей. Я жду оплату. И за безвозмездный дар — хочу получить ответный.

— Так безвозмездный или ответный? — склочно уточнил Ньялк.

— Ответный вам нужен, не мне, — пожал я плечами.

— И что за дар? — осведомилась Иванна.

— Как вы докатились до жизни такой? Интересно.

Обматерив на четыре голоса друг друга, горные недра, и даже небо, и даже меня, четвёрка, в сжатые сроки, кратко, но небезынтересно просветила меня.

В общем, им просто не повезло, хотя и не сказать что так. Шахтёрский посёлок почти в полном составе металюднулся, причём, в основном, в гнумов. Не только, но в гнумов — в основном. Охеренный плюс на старте, после конца — ни жертв особых, ничего. Но… гнумы — склочные засранцы с ЧСВ обратно пропорциональным росту.

Вообще — почти все такие, но тут, похоже, и вправду «психология толпы» сыграла. То есть, конец и последующие месяцы Холодное пролетело в горе, с комфортом и вообще. И на всяких заезжих смотрели с всё возрастающим ЧВС.

И когда у гнумов начались проблемы в горе — они послали доброхотов с «бредом». А вбивать в каменные бошки никто не нанимался.