И… как-то что-то не то, отметил я. Ельфья морда бодро сайгачила по раздолбанному шоссе, и эта самая морда была ни разу не довольна променадом. Скорее наоборот — такая страдальческая и неудоволетворенная ряха выходила. И одета легко — сейчас хоть весна, но холодновато, а тут одна рубаха и штанцы с сапогами.

Физиономия остроухая на бегу наткнулась взглядом на наш Трак, замерла и припустила к нам.

— Вот сейчас и узнаем, — логично заключил я.

— Завтрак приготовлю? — уточнила Ленка.

— Не фиг, кормить ещё всяких, — скаредно отметил я. — Самим мало. Ну, если голодающий… посмотрим. Но готовить — не надо.

— Хорошо, — хихикнула зелёнка. — Жадина, — прошептала она ехидно.

— Я — Кащей, мне положено, — приосанился я.

И потопал к боковой дверце — ну не аппарель же ради этого бегуна открывать. Ленка щеманулась было со мной, но я её придержал.

— За терминал. Отслеживай округу. Я — проверю гостя, если по делу — впущу, и всё услышишь, — пояснил я вопросительно взглянувшей на меня девчонке.

Та сосредоточенно кивнула, шмыгнула в свою спальню и вернулась с доской артефакта.

— Если не ерунда — позови, пожалуйста, Кащей. Интересно, — попросила она, надевая маску-артефакт.

— Позову, — ответил я, топая к двери.

«Интересно» — это аргумент, факт. И потопал к дверце. Причувствовался, проверил рогатку. И высунул морду на утренний холодок.

— Помогите! — заверещала ельфячая морда с десятка метров — почти добежал, спринтер.

— Я подумаю, — честно ответил я, разглядывая бегуна.

Ну — ельф обыкновенный. За два метра ростом, субтильный, но вроде — мужик. Рубашка распахнута, а там даже остроухое отсутствие сисек не спрячешь. Но вообще — холодновато сейчас для подобного наряда.

— Случилось-то что? — уточнил я у остроухого.

Поскольку — не маг. Ну слегка маг, но определённый ток небывальщины от всех металюдей есть, «расовые особенности». Но не «эфирный оператор» — точно. Ни магострелов у него нет, ни артефактов, ничего такого. Рубашка, штанцы и сапожки, всё.

— А что вы можете? — вдруг выдал ушастый, тяжело переводя дух.

— Всё. И ещё немного, если пожелаю. Сам тут «памагите!» верещал, блин! — возмутился я, открывая дверь. — Что случилось, кратко! Или пошлю, или помогу, тогда — поговорим.

— Нападение! — выпучил глаза ушастый. — На стоянку, всех, наверное, сожрали! Товар, единороги, — запричитал он, начав лапки заламывать.

Ну вообще — не истеричка. У ушастых, сколько я их ни видел, ну, кроме совсем серьёзных, этакий «артистизм» кривляющегося толка — норма.

— Торгаш? — уточнил я, тыкнув в ушастого пальцем. — И кто напал? Нечисть? Люди?