Но Сорафии Боней что-то не нравилось в состоянии Тильды, я это чувствовал. Хотя старая Цапля неизменно говорила, что все в порядке, ребенок лежит правильно, сама Тильда здорова. Лекарь Коон подтверждал ее выводы и добавлял, что волноваться не о чем.

И вот выяснилось, что мои ощущения длились неспроста: роды затянулись.

Десять часов… двадцать часов.

Для первых родов это было бы нормально. Но для вторых? Тем более Лиса, по словам Герны, Тильда родила часов за восемь.

У кровати Тильды находились по очереди Иэррей, Коон и Боней — причем у нашего домашнего целителя не возникло ни малейших трений с пришлыми, даже удивительно. Отчасти тут дело было в профессиональной этике оиянцев: они всегда приветствовали то, что врачи моей родины назвали бы «сторонней консультацией» или «консилиумом». Отчасти — в том, что Иэррей действительно принадлежал к знатному островному роду, и Коон испытывал к нему известное почтение. В общем, матушка была под максимально надежным присмотром, который могла обеспечить здешняя медицина.

А я… мог только молиться.

Когда Боней в очередной раз вышла ненадолго отдохнуть, я прямо спросил у нее, в чем дело.

Поколебавшись, та сказала:

— В настрое вашей матушки. Она… не хочет рожать. Не хочет жить.

У меня сердце упало.

— Она говорит это?

— Нет, наоборот, она говорит, что она нужна вам и своему второму ребенку. Но я вижу по глазам… — Сорафия поморщилась. — Как глупо! Она совершенно здорова, ребенок лежит нормально, это ее вторые роды… Все должно было идти гладко…

Тут она спохватилась, вновь улыбнулась мне.

— Ничего, молодой человек. У вашей матушки очень сильная воля, даже если она в разладе с сердцем — думаю, воля все равно одолеет.

…Как я протянул эти часы, не могу сказать. Мне припомнились Алёнкины роды — и в половину столько нервов не было! На первых я пытался присутствовать, но в итоге она меня выгнала, сказала, что я ее смешу (я правда травил анекдоты) и мешаю сосредоточиться. Второй и третий раз самой сложной задачей было внезапно разгрести текущие дела, чтобы появиться в больнице вовремя. Лучшее оборудование, лучшие специалисты — я мог не волноваться, и Алёнка сама была на связи и тоже говорила не волноваться.

Теперь же…

Впрочем, я все же занялся текущими делами — насколько это было возможно. Проверил счета. Потренировался. Потренировал «мой личный отряд» (они тоже все на нервах ждали новостей). Принял отчет по текущим делам у Рейкиса. Принял отчет у Фиена. Еще потренировался.

Пора было идти на ужин, но я понимал, что у меня кусок в горло не полезет. Уже прошли полные сутки, вот-вот потянутся вторые. Прошлую ночь я спал вполглаза — мне тогда казалось, что все быстро кончится. И вот.