А вообще замкнутый мирок Коннаховского поместья с его жестким расписанием, здоровым питанием и здоровой же физической активностью после суеты последних месяцев пошел мне очень на пользу. Я прямо физически чувствовал, как успокаивается внутреннее напряжение, и как я легко втягиваюсь в местный упорядоченный быт.

Суровый спортивный лагерь: то, что нужно головорезу в перерывах между ответственными миссиями!

И я тут совершенно серьезно. Недаром у меня на родине спецназовцы примерно в таком же режиме живут между миссиями. Очень сильно лечит кукушку. Впору пожалеть, что дома у меня не было такой возможности.

Кстати говоря, моя кукушка здесь спустя полтора года вообще чувствовала себя на удивление прекрасно. Я ожидал, что напряжение от жизни здесь, недоверие ко всем и вся, постоянные поиски Алёны и общая неуверенность бытия будут серьезно подтачивать мой самоконтроль — вплоть до того, что придется прокачивать заодно и медитативные техники, чтобы случайно кого-нибудь не убить. Или вообще не сорваться в совершенно логично обоснованный кровавый раж. Я имею в виду, обоснованный той логикой, что «если ваша проблема не решается взрывчаткой, значит, вы взяли слишком мало взрывчатки». Только взрывчатку заменить на массовые убийства.

Однако ничуть не бывало. Я просто жил. Доверял матери и Фиену; воспитывал и обучал Герта, понемногу готовя его к роли главы Школы, если ему все-таки придется меня заменять — и не обязательно по «плохому» сценарию! Что если мне удастся улететь отсюда? На кого я оставлю Школу — не на малыша Ульна же? Во всяком случае, не в ближайшие пятнадцать-двадцать лет. Заодно и тренировал свою «преторианскую гвардию», надеясь создать из ребят как можно более ценных и разноплановых специалистов.

А из отдушин у меня было наслаждение обществом Ульна и Бера: я с удовольствием возился с малышней, показывал им простенькие погремушки, делал Беру массаж, чтобы тот быстрее начал садиться — почему-то у мелкого лентяя были с этим проблемы, хотя лекарь Коон никаких проблем в строении тела мальчика не находил.

Рены по-прежнему жили в основном здании поместья, и по вечерам мы по-прежнему собирались все вместе. Тильда на этих посиделках была молчалива, Фиен тоже оказался не любителем разговаривать, да и Айна не любила болтовню — я вообще подозревал, что между собой эта парочка может за целый день ни слова не сказать. Так что задача трещать выпадала детям — Герту, Фии, Лейне… ну и мне немного. Хотя я в основном расспрашивал эту троицу, чем говорил сам.

И вот однажды во время этих вечеров Фия, которая уже пару месяцев тренировалась в младшей группе, воскликнула: