— Шикарная вещь, — восхитилась Ольга и решилась на первую примерку. Мятое, конечно, но все же… Хопра не подпустила ее к зеркалу, пока тщательно не огладила надетое со всех сторон — освежила магией и выправила заломы, так захотелось избавиться от залежалого товара. Магичкой Хопра была слабенькой, и даже никчемное для иного мага усилие стоило ей переутомления, но за такой результат не жалко. А уж лишнюю серебряную монетку за услугу она не постесняется стрещить, пусть эта Ольга будет хоть сто раз протеже злокусучего друга Цуэта.

Платье было самую малость великовато и действительно было бы мрачноватым, но легкий светлый шарф на голове скрыл неопрятные волосы и стек шаловливой нежной струйкой на жесткое плечо. Платье заиграло. Две немолодые женщины смотрели друг на друга в зеркало, и глаза их улыбались. Подругами они едва ли станут, но сейчас они были союзницами в битве с судьбой. Оля отлично знала, что сейчас эта некрасивая, но, несомненно, умная особа чувствует себя победительницей. У Ольги тоже так бывало, когда удавалось сотворить невозможное и заказчик уходил не просто довольным, а изумленным удачным дизайн-проектом. Когда не только впихнули невпихуемое в какую-нибудь комнатушку-чуланчик, но сделали это красиво, а главное — неожиданно.

— Челюсти подберите, — скомандовала она оторопевшим парням, очень довольная собой и их реакцией, — не стоит мусорить в людном месте.

— Ну, тёть Оль, ты даешь! — Пашка от избытка эмоций заговорил по-русски. — Не знал бы, что ты нормальная, подумал бы — откуда здесь директорша женской гимназии? А поярче ничего не нашлось? — И указал хитрыми глазищами на сложно скроенное, отягощенное вышивкой и бисером багряное платье Хопры. Людишки на базаре явно не были поклонниками монохрома. Оля разок видела на одном примечательном экземпляре со статями чемпиона-супертяжа желтенькие штанцы с зелененькими лампасами. Да лишь бы не красные революционные шаровары.

— Поярче, Павлуш, это для души, это потом. Не до жиру. Это для работы. — Своим русским Оля не смущалась, записочка от Цуэта была не на общедоступном накарябана, и о ее чувствах никто не заботился. Значит, она в своем праве.

Прощались с Хопрой почти душевно. Оля — с надеждой больше никогда не свидеться, а Хопра — с сожалением. Она была бы не против продолжить знакомство. Утвердилась наконец в догадке, что имеет дело с иномирянами. Какие бы гадостные слухи ни ходили про своенравность, тупость и бесполезность переселенцев, а опытная старьевщица доподлинно знала — у них есть чему поучиться. Потому и расщедрилась на записки к своему обувщику и к мадам Ироте, которая держала кауферное заведение, а также приторговывала неплохими зельями для ухода за женской красотой. Госпоже Ольге туда бегом нужно, даже быстрее, чем к обувщику.