На стол перед Ольгой торжественно водрузили черный портфель-дипломат. Госпа-ади! Это ж сколько лет назад его сперли? Тридцать? Сорок? Пластиковый, с отметинами тяжкой трудовой жизни на рифленом алюминии, обрамлявшем створки. Супер-пупер модный аксессуар был в ее школьном девичестве. Кейс! У этого экземпляра даже замочки с шифром имелись, чуть ржавчиной прихваченные. Какая милота! Удивительно, но пластик смотрится вполне себе бодро, как только не раскрошился за столько времени?
Но вот крышка откинута и фиал водружен в специальное гнездо рядом с другими пузырьками, флаконами и закупоренными пробирками. Это что-то вроде походного хранилища зелий, сообразила Ольга. И ничего эпического. Вот такой артефакт. Кстати, об артефактах. Раим об амулетах вспомнил сам — Оля напомнить постеснялась. Выдал давешние серьги и браслет — снизку каких-то бусинок.
— Эта, — указал на плоский камешек, — для обострения интуиции. Эта, бронзовая, нагреется, если кто-то поблизости задумает дурное. Эта — следилка. — Генерал отдернул край рукава и показал такую же бусину в обширном браслете. — Я смогу отслеживать ваши перемещения, поэтому с Павлом постарайтесь не расставаться. Для него у меня такой нет. И еще. Вчерашний разговор помните? Прихватите те амулеты, которые от внешнего влияния, зайдите к артефактору, пусть он их как следует зарядит. Надевайте серьгу!
С надеванием серьги у Ольги возникли непредвиденные трудности — дырочки в ушах за полгода почти заросли. Оля уже было изготовилась колоть наживую, но Раим уловил вспышку страха перед болью. И обезболил, и в дырочку попасть незнакомой застежкой помог. Склонился к сидящей помощнице и ощутил укол досады — его нечаянная близость не произвела на ту никакого впечатления. Она вообще не о нем думала!
Оля вспоминала. Любимые платиновые сережки, капельки на тончайших цепочках — подарок мужа на серебряную свадьбу, которые Ольга не снимала, — потеряны безвозвратно. Найти бы того, кто стырил, — Тырю бы натравила!
У Пашки обнаружилась та же проблема с ушами, но от обезболивания он отмахнулся — вот еще. Правда, спиртом протереть позволил. Привычная процедура из старой жизни. Ностальгическая. С грубоватой серьгой Павел стал похож на байкера, только банданы не хватает.
Глава 17. Век живи, век учись
Мит ждал у ворот. Завидя рослого Павла, он напустил на себя озабоченный вид — пригласили занятого человека, а сами опаздывают! И только после этого помахал рукой, привлекая внимание озирающихся знакомцев. Углядел новую серьгу в Пашкином ухе и поморщился — приметная, ее бы волосами прикрыть... И парень приметный — почти лысая голова среди местных редкость. Среди мужчин, конечно, и стриженые встречались, но не так, чтобы кожа сквозь волосы светилась. Мясники там, молотобойцы или матросы, те, бывало, резали гриву, открывая уши. Так им работать удобнее. У самого Мита, к примеру, волосы ниже плеч распущены, только от висков растущие широкие прядки прихвачены на затылке обломком мужского гребня, чтоб в лицо не лезло. А эти — что парень, что тетенька — как каторжане. Ничего не поделаешь, иномиряне. Зато с ними сытно и интересно. Дядька Цуэт даже медяшку пообещал, если посыльный чего любопытного про переселенцев расскажет. В добрые намерения барыги Мит не верил ни на полмизинчика маленькой сестренки. Даже если и будет что рассказать, Мит не расскажет. Не заботами Цуэта его, Мита, сестричка уснула вчера сытой. Поэтому ничего важного шельмами меченный лавочник не узнает. Как не узнал про подаренную жилетку и про узелок с пирогами, которых Лими хватит и на сегодня.