Ольга и сама бы побежала, но красота может подождать, и туфли, хоть и стоптанные, с ног не сваливаются. Это все завтра, а нынче одним глазком глянуть на местную посуду — настои под будущий ценный алкоголь в чем-то делать надо, и срочно. И все-таки заскочить к мясникам — прикупить всего по чуть-чуть. Вечер снова обещал быть хлопотным — перекус понадобится. А кое-кому спиртоодаренному — и закус. Тыречке, опять же, вкусненького припасти на выбор. «Ой! — всполошилась Ольга. — Про нгурулов думать не велено».
А как не думать, если мысли с Тыри соскочили на Раима Горемыковича, который сейчас разгребает авгиевы конюшни кастелянова творчества? Жалко мужика, хотя человек всегда сам виноват в своих проблемах, а все равно — жалко. И себя жалко, потому что волна дерьма из этих конюшен хоть краем, да заденет.
От смутных мыслей отвлек Пашка, с горящими глазами поволок по прилавкам со всякой детской игрушечной ерундой — присмотрел кожаный мяч. Тоже о Тыре думает. Правильно думает — ребенок должен играть, только этот мячик Тырька проглотит и не почувствует. Зубастой шалунье гулюшка нужна помасштабнее и понадежнее. Чтоб погрызть со смаком и потрепать от всей широты души. Пашка правильно рассудил — в щеночке много от собачьих повадок, но и кошачье имеется. Мы сами ей забаву соорудим, из подручных средств, а мячик всегда прикупить можно.
Ой, не думать про нгурулов.
* * *
Мит уплетал наваристый мясной кулеш и с нежностью поглядывал на узелок, в котором покоился десяток пирожков с сытной начинкой и десяток сладких. Это добрая тетя ему с собой купила, как только он случайно упомянул, что дома брата-добытчика ждет сестренка. Завтра день обещал стать не менее прибыльным — переселенцы придут за покупками снова. Странные они все-таки, особенно тетенька. Заказала всем разное и пробует по чуть-чуть из каждой посудины — вкусы запоминает. Лизнет с ложки, покатает во рту, потом возьмет больше, если понравится. Пирожки вон одобрила, а от строганины из рыбы пху ее перекосило. Павлу тоже не понравилось. Что бы они понимали!
Глава 14. Разговоры, разговоры
Малика возвращенным клипсам обрадовалась и так благодарила, что вернули, так благодарила. Ольге стало неловко до слез. Кажется, это только у нее не в меру легкомысленное отношение к лавэ Шенолу, а остальные обитатели нижнего этажа преисполнены трепета и покорности. Отдала же Малика важную для себя вещь. В душе, наверное, волчицей выла и навеки прощалась, но отдала. Сам лавэ попросил! Разве осмелишься отказать?
А запланированный подарок для славной подавальщицы так и не куплен! Зарубку на память Оля сделала крепкую, потому что от неловкости болюче ныла за грудиной совестливая благодарность. Досадно, что Малика увидела ее в новом облике, поняла, что жизнь жалкой привратницы пошла в гору, а Оля не расстаралась выразить признательность за прежнее добро. Ох, как нехорошо вышло! И поговорить по душам не получилось — разумеется, ее отыскал начальник. Вот же вездесущий, как и учуял только? Даже в кухни спустился, не побрезговал.